Пленных наемников привезли, выгрузили в располаге в ожидании эвакуатора. Британец с костлявым лицом и бегающими глазами нарика, смуглый латинос (видать, колумбиец) и угрюмый пшек (поляк) с окровавленной лапой и разбитой мордой. Девочка-военкор пытается с разрешения конвойных через переводчика взять у них интервью, дескать, кто вы такие и почему здесь оказались?..
Брит бубнит о том, что его уволили из королевских вооруженных сил за наркоту (ага, чуйка не подвела!), как он по своей мелкобритании помаялся безработным, а потом пошел обратно записываться в армию, а его не взяли, но предложили – поедешь на Украину, никакой войны, склады будешь охранять. И он поехал. Брешет, сволочь. По глазам вижу…
Колумбиец (так оно и есть!) тараторит, что обожает Россию и русских людей: «Буэнос, амигос» и все такое, а сам, мерзавец, вспотел от предчувствий…
Пшек угрюмо сидит, лижет кровавую лапу. На вопросы не отвечает, морщится. Кровит из лапы прилично, и конвойные просят пшека перевязать, а то, мол, не довезем… Санитар пшека бинтует, а я спрашиваю: «Ну и как мы теперь, курва? Пся крэв?..»
А пшек мрачно в ответ: «Бардзо дзенькую…»
Говорят, их там в тылу будут допрашивать, выяснять, а потом судить, а значит, и кормить, и лечить, и по телеку показывать чистеньких, вымытых…
Когда их увезли, «Механ» мне говорит: «Нафиг с ними цацкаются? К стенке – и дело с концом!»
А с «Механом» мы уже десятый год плечом к плечу воюем.
И снова вечер, и снова сижу в располаге, набиваю рожки, бормоча про себя мантру:
«Трассер, ББ, два стандартных… Трассирующий, бронебойный, два стандартных…»
В глазах от новенькой латуни блики. А в отпуск хочется и не хочется одновременно. У вас, в миру, такое бывает?
