Я понял с детства, что служение Отечеству мне ближе и понятней, Кто не служил, тот не мужик, над ним и женщины смеялись, мол, больной. И я в погонах офицерских, знал, что нет работ почетней и прекрасней, Чем защищать страну, свой дом, и эту девочку, что наречешь с женой.
В нас до сих пор, была и есть та несравненная, армейская закалка, Мы сейчас с тобою в прорубь без бутылки сиганули как моржи. Вот за девчонками мы стали бегать медленнее, а это очень жалко, Мы суетимся, строим планы, но все новые сдавая рубежи.
Помнишь, как хороша была та осень, Помнишь, уютный скверик над рекой. Помнишь, мы шли шеренгами по восемь! Как давно все было, Боже мой, Как прекрасно было, Боже мой…
Мы столько лет стреляли, ползали, куда то, все ракеты запускали, Стояли насмерть, защищались, и грозили нашим ядерным щитом. Нас унижали, сокращали, распускали, разгоняли, предавали, И обещали, все наладиться, настроиться, но только вот потом.
Как широка и глубока и велика страна до боли нам родная, Еще осталось много в ней лесов, полей, болот, степей и рек, И я другой такой страны, увы, поверьте, товарищи не знаю, Где безответно, беззаветно, был так предан ей военный человек.
Помнишь, как хороша была та осень, Помнишь, уютный скверик над рекой. Помнишь, мы шли шеренгами по восемь! Как давно все было, Боже мой, Как прекрасно было, Боже мой… Как прекрасно было, Боже мой.
Стас Шубин