«Посвящается черноморцам, которые не вернулись из моря».
Пьеса Цецена Алексеевича Балакаева «Ястреб морской», представляет собой пронзительную и документально выверенную драму о цене искусства на войне. Автору удалось создать историю, где реальный подвиг киногруппы Одесской киностудии становится символом народного сопротивления вероломному врагу.
Пьеса написана в традициях «лейтенантской прозы» и «кинематографа военных лет» — сухо, честно, без лишних сантиментов.
Перед нами готовая, сценичная, эмоционально безупречная пьеса в жанре «военной реконструкции». Она не нуждается в декорациях — достаточно белой простыни, старого проектора и нескольких актёров, которые умеют молчать под бомбёжкой. Автору удалось главное: напомнить, что кино — это не развлечение, а оружие. И плёнка, снятая под взрывами, иногда важнее снарядов.
Пьеса Цецена Балакаева — это действительно сильная и нужная работа. Такие истории, где за сухими строчками энциклопедий встают живые люди, с их выбором, страхом и достоинством, сейчас бесценны.
Желаем автору удачи! Пусть его «Морской ястреб» найдёт своего зрителя и своего читателя.
Предисловие. О пьесе:
«В связи с началом войны многие актёры изъявили желание отправиться на фронт, в том числе и исполнители главных ролей. Командование Черноморского флота решило артистов не призывать, так как нужно было заканчивать съёмки. Фильм продолжили снимать, нередко под бомбёжками. Съёмочная группа фильма покидала Одессу одной из последних по морю, железную дорогу уже перерезали».
ЯСТРЕБ МОРСКОЙ
Пьеса в одном действии
Памяти героев Великой войны
Действующие лица
ИВАН КОЛЧИН — режиссёр, 42 года, одержимый своим фильмом
МАРИЯ ВЕРЕЙСКАЯ — актриса, 28 лет, исполняет главную женскую роль
БОРИС РУБЛЁВ — актёр, 35 лет, исполнитель роли «Морского ястреба»
СТЕПАН ИЛЬИЧ — оператор, старый одессит, 55 лет
ЛЁНЯ МАЛКИН — помощник режиссёра, 23 года, с блокнотом
ПОЛКОВНИК ГАВРИЛОВ — представитель командования Черноморского флота, 45 лет, в форме
Июнь — июль 1941 года. Одесса. Павильон Одесской киностудии и натурная съёмочная площадка в порту.
СЦЕНА 1
22 июня 1941 года. Раннее утро. Съёмочный павильон. Пахнет краской, деревом, озоном от софитов. Идёт подготовка к съёмкам. СТЕПАН ИЛЬИЧ проверяет камеру. ЛЁНЯ мечется с телефонным аппаратом, провод путается под ногами.
СТЕПАН ИЛЬИЧ (не оборачиваясь):
Лёня, провод убери. Споткнётся кто — головой в декорацию. А декорация, между прочим, шесть тысяч рублей стоит.
ЛЁНЯ (с трубкой у уха, взволнованно):
Степан Ильич… вы слышали, что ночью было?
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Что? Опять Борис вчера перебрал на банкете?
ЛЁНЯ:
Нет. Война. Немцы напали. По радио передали.
СТЕПАН ИЛЬИЧ замирает. Кладет руку на камеру, будто защищая её.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Война… А мы тут с ястребами.
Входит ИВАН КОЛЧИН. Лицо бледное, но глаза горят. В руках свёрнутая газета.
КОЛЧИН:
Все на месте? Так. Только что из военкомата звонили. Съёмки не останавливать. Фильм нужен. Флот нужен. Будем работать в усиленном режиме.
ЛЁНЯ:
Иван Сергеевич, Борис Рублёв уже в военкомате. Написал заявление.
КОЛЧИН замирает. Смотрит в одну точку.
КОЛЧИН:
То есть как — написал? А кто будет играть Ястреба?
ЛЁНЯ:
Говорит, не могу, война, все идут, а я в кино?
КОЛЧИН (резко):
Вот дурак! В кино сейчас важнее, чем на передовой. Понимаешь? Фильм — это оружие. Моральное. Слышишь, Лёня? Оружие! Звони ему. Немедленно. Скажи — приказ командования.
ЛЁНЯ убегает. Входит МАРИЯ ВЕРЕЙСКАЯ. Без макияжа, в простом платье. Вид у неё спокойный, почти отрешённый.
МАРИЯ:
Иван Сергеевич, я слышала. Мой брат уже ушёл в военкомат. Я… я тоже хотела.
КОЛЧИН:
Маша, нет. Ты нужна здесь.
МАРИЯ:
А если Одессу бомбить начнут? Снимать под бомбами?
КОЛЧИН:
Будем снимать под бомбами. Плевать. У нас четыре сцены осталось. Финальная погоня. Шторм в море. И последний монолог Ястреба. Без этого фильм — просто картинки.
Пауза. СТЕПАН ИЛЬИЧ подходит к камере, проводит пальцем по объективу.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Я в гражданскую снимал под обстрелом. Ничего, живой. И аппарат живой.
Хлопает дверь. Входит БОРИС РУБЛЁВ — в распахнутой рубашке, взъерошенный, злой.
БОРИС:
Ну и что за цирк, Иван? Меня из военкомата назад выдернули. Звонит какой-то полковник и говорит: «Рублёв, отставить. Возвращайтесь на студию».
КОЛЧИН:
Так и говорю. Отставить. Снимаем.
БОРИС:
А если завтра Одессу возьмут? Что тогда? В плену ястребом прикидываться?
КОЛЧИН:
Не возьмут. И ты доиграешь. Мы все доиграем. Понял? Сцена восемнадцатая. Твой герой говорит: «Море не прощает трусов». Повтори.
БОРИС (мрачно):
Море не прощает трусов.
КОЛЧИН:
Сними это с лица. Ты — морской ястреб. Ты не боишься. Играй.
СЦЕНА 2
Три дня спустя. Натурная площадка в Одесском порту. Крупное здание портового элеватора на заднем плане. Слышны далёкие разрывы — бомбят аэродром.
Снимается сцена погони. БОРИС в лёгкой морской форме бежит по пирсу. МАРИЯ стоит у камеры. СТЕПАН ИЛЬИЧ крутит ручку камеры. КОЛЧИН смотрит в видоискатель.
КОЛЧИН:
Мотор! Начали!
БОРИС бежит. Сцена без слов — только топот, скрип досок, крики чаек и далёкие разрывы.
КОЛЧИН (шёпотом):
Хорошо, чёрт возьми… Степан, не дёргай. Пусть идёт в полный рост…
С неба доносится нарастающий гул.
ЛЁНЯ (тихо, но с ужасом):
Иван Сергеевич… самолёты.
КОЛЧИН:
Не отвлекай. Продолжаем.
Гул становится громче. СТЕПАН ИЛЬИЧ поднимает голову, но камеру не останавливает. БОРИС тоже слышит. На секунду сбивается с шага.
БОРИС (тихо, только для камеры):
Ну давай, Ястреб… не трусь.
Он продолжает бег. Гул приближается. Взрыв — но далеко, за элеватором. Земля вздрагивает. Один из осветительных приборов падает и разбивается.
КОЛЧИН (не оборачиваясь):
Не обращаем внимания! Свет выставить заново! Степан, мы сняли?
СТЕПАН ИЛЬИЧ (спокойно):
Сняли. Получилось, кажется.
Все выдыхают. БОРИС возвращается, тяжело дыша.
БОРИС:
Иван… если они сейчас начнут бомбить порт…
КОЛЧИН:
Значит, будем снимать между бомбёжками. У нас график. Лёня, где следующий объект?
ЛЁНЯ (глядя в блокнот):
Сцена в трюме. Павильон. А послезавтра — выход в море. Катер дали.
МАРИЯ:
Катер дали? Военный?
ЛЁНЯ:
Сказали, малый охотник. На время съёмок.
СТЕПАН ИЛЬИЧ (усмехается):
Катер — хорошо. Только вот немцы его тоже увидят. Намалюют на него крест — и готово.
Все замолкают.
КОЛЧИН:
Завтра работаем с утра. Расходимся. Маша, останьтесь.
Все уходят. Остаются КОЛЧИН и МАРИЯ. Вдалеке снова разрывы, ближе.
МАРИЯ:
Иван, мы успеем?
КОЛЧИН:
Успеем.
МАРИЯ:
Я не про фильм. Я про… всё.
КОЛЧИН (пауза):
Успеем. Мы должны успеть.
СЦЕНА 3
Начало июля. Павильон. Снимается финальный монолог Ястреба. БОРИС в костюме, перед ним — импровизированная мачта. Свет выстроен так, чтобы создавать тени как от тюремной решётки.
За пределами павильона — канонада. Уже не далёкая. Близкая.
КОЛЧИН:
Тишина на площадке!
Тишины нет — слышны взрывы. ЛЁНЯ тревожно смотрит на дверь.
ЛЁНЯ:
Иван Сергеевич, может, в убежище?
КОЛЧИН:
В убежище мы успеем. Борис, с тобой всё в порядке?
БОРИС стоит, закрыв глаза. Он очень бледен. Пот стекает по лицу.
БОРИС:
Я не знаю, Иван. Я не знаю, как играть героя, когда вокруг… когда каждый день люди гибнут. А я тут стою и говорю слова.
КОЛЧИН (подходит к нему вплотную):
Ты не стоишь и говоришь слова. Ты даёшь людям то, что они увидят через месяц, через два. Они увидят, что есть такие, как Ястреб. Которые не сдаются. И они сами станут ястребами. Понимаешь?
БОРИС открывает глаза.
БОРИС:
А если плёнку не вывезут? Если Одессу…
КОЛЧИН:
Вывезут. Я сам повезу. На себе. В зубах. Борис, сделай это. Сделай для них. Для тех, кто сейчас в окопах. Сделай для моряков. Ну?
Входит ПОЛКОВНИК ГАВРИЛОВ. Вид у него усталый, форма пыльная. Он молча встаёт в углу, скрестив руки.
БОРИС (увидев полковника, выпрямляется):
Хорошо. Давай.
КОЛЧИН:
Степан, камера! Мотор!
СТЕПАН ИЛЬИЧ крутит ручку. Камера жужжит.
КОЛЧИН:
Начали!
БОРИС поворачивается к воображаемому морю. Начинает говорить — сначала тихо, потом громче. Текст из фильма:
БОРИС:
«Море помнит каждого. И каждого позовёт, когда придёт час. Я — морской ястреб. Я не боюсь ни пули, ни шторма, ни смерти. Потому что смерть в море — это не конец. Это — возвращение домой».
В этот момент — очень близкий взрыв. Звенит стекло. С потолка сыплется штукатурка. Все замирают. СТЕПАН ИЛЬИЧ продолжает снимать. БОРИС не останавливается.
БОРИС (ещё громче, почти крича поверх взрывов):
«А тому, кто пришёл сюда с войной, я скажу: море тебя не примет. И земля не примет. Иди обратно, пока можешь. Потому что здесь — моя земля. И я её не отдам».
Камера останавливается. Тишина на секунду. ПОЛКОВНИК ГАВРИЛОВ аплодирует — медленно, один.
ПОЛКОВНИК:
Снято. Благодарю вас, артисты.
КОЛЧИН (выдыхая):
Стоп. Снято. Лёня, записать дубль как удачный.
ЛЁНЯ (дрожащим голосом):
Записал.
КОЛЧИН:
Степан, плёнку — в контейнер. Немедленно.
ПОЛКОВНИК (подходит):
Иван Сергеевич, приказ: завтра утром съёмочная группа эвакуируется морем. Железную дорогу уже перерезали. Последний корабль.
Тишина. Все смотрят друг на друга.
МАРИЯ:
А фильм? Мы не досняли…
КОЛЧИН:
Досняли. Главное — досняли.
БОРИС медленно снимает с себя костюм Ястреба. Вешает его на спинку стула. Гладит рукой.
БОРИС:
Море не прощает трусов, — тихо повторяет он. — Ну что ж. Теперь, видно, моя очередь.
СТЕПАН ИЛЬИЧ закрывает камеру чехлом, берёт её на плечо, как винтовку.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Идти надо. Пока темно.
Все собираются. КОЛЧИН останавливается у выхода, оглядывает павильон. Декорации. Тени. Вспышка за окном — близкий разрыв.
КОЛЧИН:
Гасите свет. Выходим.
Один за другим они уходят в темноту. Последним выходит БОРИС, на секунду задержавшись у вешалки с костюмом. Потом решительно шагает к двери.
Сцена погружается во тьму. Слышны только шаги по битому стеклу и далёкий, но уже
Мне страшный гул моря.
ЗАНАВЕС
Сцена 4
Ночь с 14 на 15 июля 1941 года. Одесский порт. Темно, только редкие затемнённые фонари и отблески далёких пожаров. У причальной стенки покачивается небольшой транспортный корабль — старый «Чатырдаг».
СТЕПАН ИЛЬИЧ с камерой в брезентовом чехле и двумя тяжёлыми ящиками с плёнкой. ЛЁНЯ тащит коробку с киножурналами. МАРИЯ с одним маленьким саквояжем. КОЛЧИН пересчитывает груз.
Вокруг — толпа. Эвакуируются женщины, дети, раненые. Слышен плач, команды, лязг металла. Где-то на рейде — взрыв: бомбят нефтехранилище. Небо на секунду становится багровым.
КОЛЧИН (перекрикивая шум):
Степан, плёнка — в первую очередь! Неси на борт, лично проследи, чтобы в трюм, в сухое место.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Иван, она со мной пойдёт. Я её даже спасательным кругом привяжу, если надо.
СТЕПАН ИЛЬИЧ, кряхтя, поднимается по трапу. На полпути останавливается. Оборачивается на город.
СТЕПАН ИЛЬИЧ (тихо, сам себе):
Прощай, Одесса-мама…
Подходит ПОЛКОВНИК ГАВРИЛОВ. Он не в форме, а в матросской робе. Лицо жёсткое.
ПОЛКОВНИК:
Колчин, быстро! Немцы прорвались к Пересыпи. Через час порт могут начать накрывать. Грузитесь.
КОЛЧИН:
А Борис? Где Борис?
ПОЛКОВНИК (отводит взгляд):
Рублёв остался. Вчера вечером ушёл в морскую пехоту. Сказал: «Я сыграл Ястреба. Теперь буду им».
МАРИЯ закрывает лицо руками. КОЛЧИН сжимает кулаки.
КОЛЧИН:
Дурак… какой же дурак…
ПОЛКОВНИК:
Не дурак. Солдат. Идите. Последний рейс.
МАРИЯ поднимает голову. Глаза сухие.
МАРИЯ:
Он не мог иначе. Вы же знаете.
КОЛЧИН (кивает):
Знаю. Потому и взял его на роль.
Они поднимаются на борт. «Чатырдаг» отдаёт швартовы. Медленно, без огней, выходит в море.
Сцена 5
Трюм корабля. Тесно, темно, пахнет мазутом, йодом, потом. СТЕПАН ИЛЬИЧ сидит на ящике с плёнкой, обхватив его ногами. Рядом — камера в чехле.
ЛЁНЯ сидит на полу, прислонившись к борту. КОЛЧИН стоит у маленького иллюминатора — видно только чёрную воду и отблески горящей Одессы.
ЛЁНЯ:
Иван Сергеевич… а фильм-то доснимут? У нас же не всё.
КОЛЧИН:
Доснимем. Где-нибудь в Новороссийске, в Батуми. Там студия есть.
ЛЁНЯ:
А море? Нам же море нужно. Настоящее.
КОЛЧИН:
Море везде море, Лёня. Оно одно.
Входит МАРИЯ. Лицо бледное, но спокойное. Она садится рядом со Степаном Ильичом.
МАРИЯ:
Степан Ильич, вы всё камеру обнимаете. Дайте, я подержу. У вас руки трясутся.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Это не от страха, Машенька. Это от качки. Я в молодости на баркасе ходил, меня всегда укачивало. А камера — она успокаивает. Как будто я что-то важное снимаю прямо сейчас.
МАРИЯ:
А вы представьте, что снимаете. Что мы всё ещё на площадке. Море. Шторм. Ястреб на мачте.
СТЕПАН ИЛЬИЧ закрывает глаза.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Вижу. Свет — тёмный, предгрозовой. Волна — высокая. Борис стоит, держится за ванты. И говорит… не слышно что, но глаза… глаза как у живого…
КОЛЧИН (оборачиваясь):
Глаза — крупно. Степан, запомните: в монтаже я сделаю крупный план. Самый крупный. Чтобы в каждом клубе, в каждом кинотеатре люди смотрели ему в глаза и видели — он не сдаётся.
Внезапно — глухой удар. Корабль вздрагивает. Слышен крик сверху: «Воздух!»
Все замирают. Тьма за иллюминатором вспыхивает — где-то рядом рвётся бомба. Вода встаёт стеной.
ЛЁНЯ (взвизгивает):
Попали в нас?
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Нет. Мимо. Держись, парень.
Второй взрыв — ближе. Корабль кренится. Ящики с плёнкой начинают скользить.
КОЛЧИН (бросается к ящикам):
Держи! Степан, держи!
В темноте, в крене, в грохоте — они вчетвером обхватывают ящики с плёнкой, прижимают к себе, как детей.
СТЕПАН ИЛЬИЧ (сквозь зубы):
Не отдам. Ни одного метра.
МАРИЯ:
Тише… тихо… сейчас пройдёт.
Бомбёжка стихает так же внезапно, как началась. Корабль выравнивается. Тишина — только плеск волн и чьё-то всхлипывание в углу трюма.
КОЛЧИН (тяжело дыша):
Живы?
ЛЁНЯ:
Жи-жив.
СТЕПАН ИЛЬИЧ (ощупывая ящики):
Плёнка цела.
МАРИЯ (смеётся — нервно, сквозь слёзы):
Степан Ильич, вы бы себя спросили — целы ли вы?
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Я — это дело наживное. А плёнка — не наживное.
КОЛЧИН садится на ящик, закрывает лицо руками. Молчит долго.
КОЛЧИН:
Знаете что… Мы её сохраним. Я эту плёнку своими зубами доставлю, куда надо. И мы сделаем фильм. Сделаем так, чтобы каждый моряк, каждый солдат, каждый… — он запинается, — каждый, кто сейчас в окопах… чтобы они знали: их ждут. Их помнят. И их увидят — такими, какие они есть. Героями.
Долгая пауза. Корабль мерно покачивает. Где-то далеко — опять взрывы, но уже тише.
ЛЁНЯ (тихо):
А Борис… он увидит?
КОЛЧИН:
Увидит. Обязательно. Потому что он — не на экране. Он — там. И мы его покажем. Не актёра. Героя.
Сцена 6
Новороссийск. Август 1941 года. Временная монтажная — тесная комнатка в здании портового клуба. За окном — море, но уже другое. На стенах — кадры из «Морского ястреба».
КОЛЧИН за монтажным столом. Рядом — СТЕПАН ИЛЬИЧ и МАРИЯ. ЛЁНЯ сидит с блокнотом.
На столе — коробка с проявленной плёнкой. Рулоны, катушки.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Ну что, Иван? Смотрим?
КОЛЧИН:
Смотрим.
ЛЁНЯ включает проектор. Аппарат трещит, стрекочет. На простыню, прибитую к стене, падает изображение — чёрно-белое, зернистое, живое.
На экране — БОРИС РУБЛЁВ. Тот самый монолог. «Море помнит каждого…»
В комнате тихо. Даже проектор, кажется, замолкает.
МАРИЯ смотрит не отрываясь. СТЕПАН ИЛЬИЧ смахивает слезу — и тут же делает вид, что протирает очки. КОЛЧИН сжал челюсть так, что желваки ходят.
Кадр сменяется. Теперь — погоня в порту. Взрывы настоящие, не постановочные. КОЛЧИН морщится.
КОЛЧИН:
Вон там, видите? Второй план. Дым. Это не наши пиротехники. Это уже война.
ЛЁНЯ замирает с блокнотом.
ЛЁНЯ:
Иван Сергеевич… а это не опасно — показывать?
КОЛЧИН:
А что тут опасного? Правду показывать. Как она есть.
На экране — крупный план БОРИСА. Глаза. Усталые, но горящие. И в них — не игра. Всё по-настоящему.
МАРИЯ (шепотом):
Господи… он уже знал. Когда это снимали — он уже знал, что останется.
КОЛЧИН:
Знал. И мы знали. И поэтому — это не кино. Это документ. Документ эпохи.
Плёнка заканчивается. Проектор трещит холостым ходом. ЛЁНЯ выключает.
Тишина. Слышно, как за стеной кто-то играет на гармони — бойцы на привале.
СТЕПАН ИЛЬИЧ:
Иван… фильм готов. Что дальше?
КОЛЧИН:
Дальше — копии. Много копий. Одну — в Москву, Центральную студию. Одну — во флот, политуправление. И остальные — на фронт. На передовую. Чтобы крутили в землянках, в госпиталях, на кораблях.
МАРИЯ:
А мы? Мы поедем с фильмом?
КОЛЧИН:
А мы поедем. Все. Лёня — организуй копировальную фабрику. Степан — проверь качество каждой копии. Маша… — он смотрит на неё, — а ты будешь им рассказывать. О Борисе. О том, как он снимался. О том, что Ястреб — не выдумка.
МАРИЯ:
Ястреб — не выдумка, — повторяет она. — Это самое страшное и самое прекрасное, что я поняла.
Сцена 7
Ноябрь 1941 года. Фронтовой клуб. Где-то под Севастополем. Землянка, затянутая брезентом. Вместо экрана — простыня. Ряды табуреток. Сидят моряки — в бушлатах, с биноклями, некоторые с перевязанными головами.
В углу — проектор. ЛЁНЯ МАЛКИН (похудевший, возмужавший, в гимнастёрке) заряжает плёнку.
Рядом — МАРИЯ. Она в военной форме, но с актёрским беретом. КОЛЧИН стоит сбоку, скрестив руки.
МАРИЯ (к залу):
Товарищи краснофлотцы! Сейчас вы увидите фильм «Морской ястреб». Он снимался в Одессе, в первые дни войны. Под бомбами. Под обстрелами.
Тишина. Кто-то кашляет.
МАРИЯ:
Актёр, сыгравший главную роль, — Борис Рублёв — сейчас на фронте. Он ушёл в морскую пехоту. Он не смог сидеть в тылу, когда его страна воевала. Мы не знаем, где он. Но мы знаем — он с вами.
ЛЁНЯ включает проектор. На экране — море. Одесское море. Шторм. И фигура — Ястреб.
БОРИС РУБЛЁВ на экране произносит: «Море не прощает трусов…»
В зале — ни звука. Моряки смотрят, затаив дыхание. У одного — слеза на щеке. Другой сжимает автомат.
КОЛЧИН шепчет МАРИИ:
КОЛЧИН:
Смотри. Они его видят. Они его узнают. Он — среди них.
На экране — последний кадр. БОРИС смотрит прямо в зал. Крупный план. Глаза.
И вдруг — один из моряков в первом ряду встаёт.
МОРЯК (хрипло):
Это же… это же Лёшка с нашего взвода…
КОЛЧИН и МАРИЯ переглядываются.
КОЛЧИН (тихо):
Нет. Это Борис.
Но моряк не слышит. Он смотрит на экран и крестится — по-старинному, широко.
МОРЯК:
Живой… значит, живой…
Плёнка кончается. В землянке — тишина. А потом — аплодисменты. Негромкие, мужские, с хрипотцой.
МАРИЯ (сквозь слёзы, улыбаясь):
Спасибо, товарищи.
КОЛЧИН (подходит к проектору, гладит аппарат):
Спасибо тебе, Степан Ильич. Не дожил ты до этого дня. Но камера твоя — жива. И плёнка — жива.
Он включает свет. В проёме двери, на фоне севастопольского неба, виден силуэт.
КОЛЧИН:
Пойдём, Маша. Завтра — новый показ. В другом месте. Для других моряков.
Они выходят. Слышны голоса уходящих бойцов: «Сильный фильм… Настоящий… Нашего брата показал…»
И поверх всего этого — эхо взрывов. Но уже далёкое. Почти привычное.
Эпилог
1943 год. Студия в Ташкенте. КОЛЧИН за монтажным столом. Входит связной.
СВЯЗНОЙ:
Вам письмо, товарищ Колчин.
КОЛЧИН вскрывает конверт. Читает. Медленно кладёт на стол.
На столе — кадр из «Морского ястреба»: БОРИС РУБЛЁВ на фоне моря.
Крупный план лица КОЛЧИНА. Он молчит. Потом вынимает из стола другую фотографию — пожелтевшую, дневниковую.
На ней: вся съёмочная группа — КОЛЧИН, МАРИЯ, БОРИС, СТЕПАН ИЛЬИЧ, ЛЁНЯ. Смеются. Надпись на обороте: «Одесса, май 1941. Последний мирный день»
КОЛЧИН поворачивается к экрану, где висит простыня.
КОЛЧИН (тихо):
Ну что, Ястреб… Мы сделали. Люди видят. И помнят. А значит — и ты жив. Всегда жив.
Сцена затемняется.
На экране — последний кадр из фильма «Морской ястреб»: БОРИС РУБЛЁВ улыбается, оборачивается на зрителя и говорит:
БОРИС (на плёнке):
«Море не прощает трусов. А героев — помнит вечно».
ТИТРЫ:
Фильм «Морской ястреб» вышел на экраны в 1942 году. Его посмотрели миллионы зрителей на фронте и в тылу.
Плёнка, вывезенная из Одессы на последнем корабле, сохранилась полностью.
Борис Рублёв погиб в июне 1942 года при обороне Севастополя. Посмертно награждён медалью «За отвагу».
Степан Ильич умер от сердечного приступа в Новороссийске в сентябре 1941 года, через месяц после эвакуации.
Мария Верейская всю войну выступала с фронтовыми бригадами и показывала фильм на передовой.
Лёня Малкин стал фронтовым кинооператором. Погиб в 1944 году при освобождении Севастополя — там же, где погиб его герой.
Иван Колчин дожил до Победы. Он смонтировал «Морского ястреба» в окончательной версии и добавил в финал надпись:
«Посвящается черноморцам, которые не вернулись из моря».
КОНЕЦ
10 апреля 2026 года
Санкт-Петербург
О ФИЛЬМЕ
Фильм «Морской ястреб» — это не просто советский героико-приключенческий фильм, но и картина с удивительной, почти легендарной историей создания, снятая в тяжелое военное время.
Съемки начались в 1941 году, а на экраны фильм вышел в январе 1942 года .
Одесская киностудия. Завершался фильм на Ташкентской киностудии (в эвакуации) .
Режиссер: Владимир Браун .
Жанр: Военная приключенческая драма .
Хронометраж: Около 70-75 минут .
Сюжет
Действие разворачивается накануне Великой Отечественной войны. В Черном море бесчинствует таинственный «пират» — немецкая подводная лодка, замаскированная под безобидный парусник . Она атакует иностранные торговые суда.
Советское командование отправляет на перехват судно «Чайка» (в других источниках — «Вятка»), которое под видом обычного торгового корабля является хорошо вооруженной «лодкой-ловушкой» . Командует кораблем капитан-лейтенант Найденов (Иван Переверзев). После серии хитрых тактических маневров и ожесточенной схватки именно 22 июня 1941 года советские моряки вступают в решающий бой с вражеской субмариной и топят её .
В ролях
Иван Переверзев — капитан-лейтенант Александр Найденов
Андрей Файт — командир немецкой подводной лодки
Леонид Кмит — комендор Ласточкин
Людмила Морозова — Людмила, жена Найдёнова
Осип Абдулов — Иван Акимович
Григорий Михайлов — матрос Карпенко
История создания
Судьба этого фильма неразрывно связана с трагическими событиями 1941 года:
Работа над картиной началась до войны, но 22 июня, в связи с вероломным нападением на Советский Союз европейских фашистов, процесс был прерван .
Многие актеры и члены съемочной группы хотели уйти на фронт. Однако командование Черноморского флота приняло решение не призывать их, чтобы дать возможность завершить фильм, который был нужен для поднятия боевого духа .
Съемки продолжались в Одессе, которую уже блокировали немецкие войска. Группа работала под артобстрелами и бомбежками .
Когда город оказался полностью окружен, съемочная группа покинула его на одном из последних кораблей («Пестель») . Железная дорога уже была перерезана, путь был только морем.
Оставшиеся сцены доснимали в Новороссийске, Махачкале и Ташкенте .
Интересные факты
Песня: В фильме звучит известная песня «Уходит от берега „Ястреб морской“» (композитор Юрий Милютин, поэт Евгений Долматовский) .
«Лодка-ловушка»: Хотя критики иногда отмечают абсурдность сюжета (подлодка под парусом), в фильме достаточно точно показана реальная тактика применения судов-ловушек (Q-ships), которая использовалась в годы Первой и Второй мировых войн .
События фильма перекликаются с реальной трагедией латвийского парохода «Гайсма», торпедированного в первый день войны .
«Морской ястреб» является общественным достоянием — фильм не только свидетельство мастерства кинематографистов, но и документ эпохи, снятый людьми, которые воевали и работали на пределе человеческих возможностей.
Morpolit.ru & DeepSeek (ИИ)
