Автор статьи Сергей Ремизов просит читателей простить слишком краткое изложение истории событий. он провел на Кубе 5 лет в качестве специалиста при командире и штабе морской пехоты. Спустя годы оказалось, что изложить на нескольких журнальных страницах большой исторический материал — достаточно сложная задача. Поэтому автор постарался хотя бы в первом приближении дать представление о своей миссии и результатах работы на Кубе.
На Кубу я впервые попал в качестве специалиста при командире и штабе полка морской пехоты Революционных Вооруженных Сил в декабре 1978 года, аккурат под Новый год. Моя кандидатура была отобрана из четырех флотов ВМФ СССР, И Я ОЧЕНЬ ГОРДИЛСЯ ЭТИМ ФАКТОМ.
Командировка на Остров Свободы
Первое, с чем пришлось столкнуться, на Кубе — это «зимняя» жара, плюс 20 с небольшим градусов и высокая влажность.
Я прибыл с Севера, из Мурманской области, где в это время была полярная ночь и температура минус 30 градусов! Но для меня это было привычная смена климата, поскольку приходилось менять климатическую зону неоднократно. Я имею в виду боевые службы, на которые мы ходили из северных краев в Африку.
На Кубе к моменту моего прибытия сформировался очень мощный аппарат военных советников, состоявший из групп офицеров по округам, родам войск и так далее.
Я по образованию пехотинец, но всю службу провел в морской пехоте в Военно-Морском флоте, поэтому, когда главный военный советник спросил меня, в какую группу я бы хотел попасть служить, то без колебаний ответил, что в группу ВМФ.
Пару дней руководство решало, куда меня определить, и в конце концов определили в группу ВМФ. Встретили меня в группе тепло, много было офицеров-северян, мы нашли общий язык, и я был принят в эту дружную семью. Коллектив жил по советским законам — были парторганизация, женсовет — все как в обычном отдаленном северном гарнизоне.
Были спортивные соревнования между группами, художественная самодеятельность, выезды в другие районы Кубы на соревнования, экскурсии по памятным местам и достопримечательностям. Но к этому я подключился позже, а пока надо было приступить к выполнению моей основной задачи — созданию морской пехоты Республики Куба.
К МОМЕНТУ МОЕГО ПРИБЫТИЯ НА КУБУ МОРСКАЯ ПЕХОТА КАК ТАКОВАЯ БЫЛА СОЗДАНА, НО ЧИСТО ФОРМАЛЬНО. ОНА ДАЖЕ ПРИНЯЛА УЧАСТИЕ В ВОЕННОМ ПАРАДЕ В ЧЕРНОЙ ФОРМЕ НАШЕГО ОБРАЗЦА. ТОЛЬКО ВМЕСТО УКОРОЧЕННЫХ САПОГ БЫЛИ БОТИНКИ С БЕРЦАМИ.
Штатной организации не было, личный состав был сведен в три роты морской пехоты примерно по 70 человек в каждой, из техники было несколько автомобилей ГАЗ-66. Повседневная форма одежды была наша, советская, флотская: тропическая синего цвета — пилотка, рубаха, брюки. Брюки — у кого-то заправленные в ботинки, у некоторых поверх ботинок.
Вообще я обратил внимание (и не только я), что в соблюдении формы одежды у кубинских морпехов была некоторая вольность — можно было увидеть бойца с одним погоном, или один в пилотке, а другой в берете.
Переводчика-кубинца у меня забрали на четвертый день моего появления в полку, поэтому по совету советских переводчиков пришлось самостоятельно приступить к изучению языка. Поскольку в мою задачу входила разработка штатной структуры полка, я вплотную занялся этим вопросом, параллельно изучая испанский язык.
Создание структуры морской пехоты
По замыслу Руководства Республики Куба, это должен был быть «политический полк, а фактически — усиленный батальон морской пехоты». Все части морской пехоты Советского Союза в то время были кадрированные, то есть сокращенного состава с отмобилизованием на случай войны. Потому большой сложности для меня работа не составила.
В результате получилось то, что требовалось по замыслу кубинского руководства. Не вдаваясь в подробности, могу сообщить, что получилось неплохо: батальон морской пехоты двухротного состава, батальон плавающих танков (ПТ-76 Б), тоже двухротного состава, минометно-артиллерийская батарея, состоящая из минометного (82 мм) и противотанкового (СПГ-9) взводов.
Разведывательно-водолазный взвод, саперный взвод, взвод химзащиты, ремонтный взвод, хозяйственный взвод. Вся структура была рассчитана на то, чтобы можно было в случае необходимости обходиться без тех- ники, переносить вооружение на плечах и руках и действовать в горно-лесистой местности в режиме партизанской войны.
План боевой подготовки был составлен сразу же по моему прибытию и включал в себя только элементы сухопутной подготовки: огневая, строевая, физическая, специальная.
Специальная подготовка заключалась в выживании в условиях лесисто-гористой местности и на островах на подножном корму, то есть на том, что могла предоставить природа в течение недели. Это называлось superviviencia — выживание. Туда же входила разведывательно-диверсионная подготовка. Прошел через это испытание и я.
Что отличало систему взаимоотношений между начальниками и подчиненными в Вооруженных Силах Республики Куба, так это уважительное отношение между ними. Уставы были точной копией наших, советских.
Но это только в строю. Вне строя отношения были простые, товарищеские. Грубость, иногда заменяющая нашим командирам всех звеньев знания и умения, отсутствовала! Один из командиров был снят с должности за грубость к подчиненным.
В течение 2-х лет моего первого пребывания на Кубе создалась устойчивая структура, позволяющая полку выполнять задачи, вплоть до высадки роты морской пехоты без тех- ники на необорудованное побережье, обороняемое противником. Для этого мы использовали десантный плашкоут (я его назвал «типа Зиганшин»), который по моей просьбе командование флота прислало в порт Мариель, где поначалу базировался полк. На нем мы проводили тренировки по «оморячиванию» личного состава и погрузке неплавающей техники типа ГАЗ-66, которые находились в полку. Первый этап формирования был закончен, заявки на боевую технику поданы, и я убыл после выполнения этой миссии на Родину.
Запомнились разные случаи
Однажды ночью в конце декабря 1979 года мы находились на стрелковом полигоне на побережье, и я прослушивал «Голос Америки» на русском языке. Замполит полка Ласаро, владевший русским языком, в шутку сказал мне, что им запрещено слушать эту радиостанцию.
На это я ему ответил, что это им запрещено, а мне можно слушать. И тут я услышал новость, заставившую меня похолодеть — сообщили о вводе советских войск в Афганистан!
Тут уже было не до шуток — расстояние до США порядка 80 километров. Утром, чуть свет, я поехал в Гавану, где уже знали об этом. Была объявлена боевая готовность, мы стали ездить на службу в гражданской форме, поскольку прошел слух о высадке диверсионной группы с целью захвата советского военного специалиста. Но все обошлось, в Советском Союзе народ успокоили, мол, введен ограниченный контингент. У нас тоже все утряслось, пошло своим чередом.
Об участии советских специалистов в военных действиях в Анголе мы знали от кубинцев, которых периодически отправляли из порта Мариель в Анголу на гражданских транспортах. Там же встречали прибывших оттуда участников войны. Раненых и погибших доставляли самолетами «Аэрофлота».
Отправляли из порта в Анголу и боевую технику, в основном устаревших образцов, а взамен получали из Советского Союза более современную. Делалось это в обстановке строжайшей секретности, по ночам. На время погрузки и выгрузки техники и личного состава район погрузки оцеплялся силами нашего полка морской пехоты.
Летом 1980 года я убыл в отпуск на полтора месяца. Во время отпуска купил на весь офицерский состав полка погоны с красными просветами, поскольку на Кубе флотских погон с красными просветами не было. После отпуска, прибыв в полк узнал, что личный состав опять привлечен к охране порта Мариель, но уже с другой задачей.
Дело в том, что летом 1980 года начался массовый исход с острова кубинцев, не согласных с политикой Фиделя Кастро в США. По договоренности с правительством США эмигрантов могли забирать на своих транспортных средствах родственники или просто знакомые. В порту иногда скапливалось до 2000 катеров.
ЛЕТОМ 1980 ГОДА Я УБЫЛ В ОТПУСК НА ПОЛТОРА МЕСЯЦА.ВО ВРЕМЯ ОТПУСКА КУПИЛ НА ВЕСЬ ОФИЦЕРСКИЙ СОСТАВ ПОЛКА ПОГОНЫ С КРАСНЫМИ ПРОСВЕТАМИ, ПОСКОЛЬКУ НА КУБЕ ФЛОТСКИХ ПОГОН С КРАСНЫМИ ПРОСВЕТАМИ НЕ БЫЛО.
Для предотвращения проникновения вражеской агентуры на территорию Кубы порт был оцеплен плотным кольцом матросов полка. Некоторые катера и яхты ломались, ремонт стоил дорого, поэтому владельцы просто бросали их в порту, а сами уходили на других катерах. Меня мои подопечные пригласили осмотреть один из таких катеров и определить степень его пригодности для нужд полка. Мы спустились вниз, в порт, подошли к катеру, возле которого суетились по внешнему виду кубинцы. Мои ребята поздоровались с ними за руку, дошла очередь и до меня. Я был в кубинской форме и уже был готов протянуть руку для пожатия, и вдруг краем глаза заметил на стоявшем рядом катере звездно-полосатый американский флаг. Представил фото в американском журнале или газете, как я здороваюсь с представителями далеко не дружественной страны, заголовки в газетах… и похолодел. Сказав, что у меня срочные дела, почти бегом покинул пирс. В тот же вечер доложил об этом старшему группы. Слава богу, все обошлось, но неприятный осадок остался.
Были задействованы все средства
Куба — настоящий Остров Свободы, страна, до сих пор так и непокоренная американцами, невзирая на огромнейшие усилия и средства, направленные на свержение «режима Кастро». Я могу засвидетельствовать, что на оборону Кубы были задействованы огромные средства. Вся страна была превращена в оборонительное пространство. Система под- земных сооружений, ДОТОв, огневых точек предполагала сплошную многоуровневую и многокилометровую линию обороны со всех направлений. Цементные заводы на полную мощность работали для строительства оборонительных сооружений. Действовали подземные заводы по производству патронов, снарядов и прочего снаряжения.
Надо принять во внимание нахождение на Кубе советского учебного центра №12, созданного для обучения кубинцев военному делу.
Были сформированы войска гражданской обороны на каждом предприятии, в сельских кооперативах и т.д. Вся страна была, да и сейчас готова к отражению внешней агрессии, а с внутренним врагом помогала бороться народная организация, комитет защиты революции — CDR. Почти каждый второй кубинец и кубинка состояли в этой общественной организации.
Ни одно из покушений на Фиделя Кастро не удалось, а их было более 400. Фидель, во время моей первой командировки, ездил в обычном ГАЗ-69А, с брезентовым верхом. Однажды я возвращался со службы домой и в Гаване попросил водителя обогнать «газик» и поторопиться, на что он ответил — «нельзя, впереди Фидель». Я не поверил и настоял, чтобы водитель добавил скорость. Как только мы приблизились к этой машине метров на 50, нам из кузова посигналили самодельными фарами, и на бортик встали два РПК (ручных пулеметов Калашникова). «Сейчас будут стрелять», — сказал водитель Энрике и сбавил ход.
Просто и буднично Фидель ездил по стране — без мигалок, кортежа, сирен и прочей атрибутики правителей и нуворишей. А его реально хотели ликвидировать.
АМЕРИКАНЦЫ В ИТОГЕ ПОДСЧИТАЛИ БОЕВЫЕ ПОТЕРИ ОТ НАЗЕМНОГО ВТОРЖЕНИЯ НА КУБУ И ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ИДЕИ ЗАХВАТА ОСТРОВА ВООРУЖЕННЫМ ПУТЕМ.
Люди, с которыми довелось начинать
Очень важный момент в моем рассказе — люди, с которыми мне довелось работать в полку. Первым командиром полка, с кото- рым я начал работать, был майор Маурисио Лопес Альварес, к тому времени побывавший в Анголе. Образование — ракетчик береговых комплексов «Сопка». Высокий, мускулистый, крепкий офицер, европейского склада.
Однако по-русски — ни гу-гу.
Встретили меня дружелюбно, а далее — «опупея» с переводчиком, которого я практически не видел в течение многих месяцев.
Отчасти по причине его отсутствия мне при- шлось заниматься в штабе аппарата главного военного советника разработкой штата полка морской пехоты и «Наставлением по боевому применению морской пехоты Вооруженных Сил Республики Куба».
Без объяснения причин «Наставление» комиссия при главном военном советнике не приняла, хотя разработан документ был добротно и одобрен моим непосредственным командиром, старшим группы ВМФ контр-адмиралом Буйновым В.М., и флотской комиссией. Позже я узнал, что причина оказалась банальной — морская пехота была и есть в основном наступательной частью ВМФ любого государства, а Куба декларировала, да и мы тоже, оборонительную доктрину. Поэтому полк впоследствии жил, следуя устным, иногда письменным, рекомендациям своего командования и моим как военного советника.
Одним из основных требований к нам — советникам и специалистам со стороны нашего командования — было не переборщить с заказами техники и вооружения, потому что кубинцы просили все, что нужно и что не очень — заказы шли в счет длинных, точнее безвозвратных кредитов. Однажды я поехал на склады вооружения и боеприпасов, расположенные далеко в горах, чтобы получить боеприпасы, в том числе 5,6 мм патроны для АКМ, приспособленных для стрельбы малокалиберными патронами. Кстати, у нас в Советском Союзе я таких автоматов не встречал. Попутно осмотрел на складе различное вооружение и боеприпасы.
К своему удивлению, обнаружил на складе сухопутного вооружения пистолеты, автоматы для стрельбы под водой и боеприпасы к ним.
После возвращения в часть я проинформировал командира отряда спецназа ВМФ, который я тоже курировал. После этого оружие и бое- припасы перекочевали в отряд и использовались по прямому назначению.
К моему великому сожалению, я не вел записей, не использовал фотоаппарат, чтобы запечатлеть различные моменты из жизни на Кубе. А ведь это были важные исторические события. Например, мне доводилось организовывать встречи со знаменитыми кубинскими революционерами, участниками высадки с яхты «Гранма» в 1956 году, теми героическими людьми, кто осуществил победу революции на Острове Свободы.
Должен отметить, что все они — министр обороны Рауль Кастро, командующие флотом Альдо Санта Мария Куадрадо и Педро Мигель Перес Бетанкур, начальник генштаба Сенен Касас, члены правительства, и многие другие высокопоставленные кубинцы отличались необыкновенной скромностью.
Командиры полка морской пехоты
За время моей первой командировки в полку сменилось три командира — первый Маурисио, второй-Роландо, третий Карбахал.
Со всеми у меня сложились теплые дружеские отношения.
С Маурисио установились особенно хорошие рабочие отношения, после того как спустя три месяца после прибытия мне пришлось «выдать» свое знание испанского языка. На одном из собраний я услышал из его уст кое-что не очень приятное для меня. После окончания собрания я наедине высказал ему свое отношение к этим словам. Сказать, что он был удивлен — ничего не сказать, но отношения сразу стали настолько хороши, что я был принят в его семью, его мама называла меня «мой русский сын», а меня он стал называть «мой русский брат».
Очень часто Маурисио приглашал меня и мою семью на побережье, возил в гости к своим друзьям, и это позволяло мне лучше узнать быт и нравы простых кубинцев. Вместе с ним мы принимали участие в отправке боевой и другой техники и боеприпасов в Анголу. Месяцев через восемь он был назначен на должность командира радиотехнического батальона. Замена неравнозначная, но приказы не обсуждают, особенно на Кубе.
Вторым был полковник Роландо, и с ним отношения сложились великолепные. Он обучался в нашей академии имени Фрунзе, хорошо говорил по-русски, и мы сдружились с Роландо, как ни с кем более. Мы понимали друг друга с полуслова, дела в полку шли великолепно.
Но наш дружба и сотрудничество продолжались недолго — однажды он пригласил меня в субботу отдохнуть в Варадеро, это популярное пляжное место на Кубе, километрах в 90 от Гаваны. А по субботам во всех наших группах по плану — партийные собрания, иностранный язык, командирская подготовка, и мне пришлось отказаться от приглашения.
В воскресенье меня вызвал старший группы ВМФ и сообщил, что полковник погиб в автокатастрофе при лобовом столкновении с грузовиком. Возможно, мы погибли бы вместе с Роландо… Вот тогда я искренне сказал: «Слава КПСС!»
Третьим был подполковник Карбахал, только что вернувшийся из Анголы. Большой боевой опыт и то, что я тоже побывал в Анголе, нас сблизило и мы плодотворно трудились месяца два, пока ему не нашли соответствующую должность. Некоторое время полком командовал капитан 1 ранга (фамилию не помню), в это время боевой подготовкой руководили мы с начальником штаба полка.
Вот тогда я понял, почему происходила непонятная поначалу для меня ротация кадров.
Прежде всего — верность стране, а профессионалы низшего звена, зная свое дело, в нужный момент свой долг выполнят!
Вторая командировка на Кубу
СИСТЕМА ПОДГОТОВКИ МЛАДШИХ СПЕЦИАЛИСТОВ БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА ПО НАШЕМУ СОВЕТСКОМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ — УЧЕБНЫЕ ЦЕНТРЫ ГОТОВИЛИ МЕХАНИКОВ-ВО ДИТЕЛЕЙ ТАНКОВ, НАВОДЧИКОВ, ЗАРЯЖАЮЩИХ, САПЕРОВ-ВОДОЛАЗОВ, РАСЧЕТЫ МИНОМЕТОВ И Т.Д.
Когда я прибыл на Кубу во второй раз, мне показалось, что не было пятилетнего перерыва. Но все же с момента окончания первой командировки некоторые изменения произошли. Полк переместили из города Мариеля дальше по побережью, в местечко Кебра-Ача (в переводе «зазубренный топор»), которое находилось примерно в 60 километрах от Гаваны. Появилась боевая техника, подразделения боевого обеспечения и обслуживания.
Практически все, что я планировал во время первой командировки, было выполнено.
В промежутке между двумя командировками на моем месте был подполковник Пивоваров В., который принимал всю эту технику и начинал обучение полка уже не «пеше по-машинному», а при наличии настоящей боевой техники. Этот офицер сменил меня в должности заместителя командира полка(бригады) морской пехоты Северного флота в 1979 году, а здесь сменил его я. Им была проделана большая работа по организации и выполнению планов боевой подготовки, боевому слаживанию полка, морской десантной подготовке. В составе флота был создан дивизион средних десантных кораблей польской постройки проекта 770.
По существующей традиции, старший группы ВМФ контр-адмирал Федюнькин Юрий Иванович привез меня в штаб флота, чтобы представить нового специалиста командованию. После второго представления Юрий Иванович сказал мне: «Дальше иди и представляйся сам!» Дело в том, что во время первой командировки, в силу служебных обязанностей и своей общительности, я контактировал практически со всеми командирами соединений и частей ВМФ Кубы, сдружился с ними. А тут они практически все стали в должностях командующего флотом и его различных заместителей.
Сцены представления напоминали не официальный протокол, а встречу старых друзей. И это было действительно так. Мне эти встречи напомнили кадры из фильма «Кавказская пленница», когда Шурик собирал тосты.
В жизни советников и специалистов ничего не изменилось — 5 дней все трудятся на своих местах, 6 день, суббота- партийно-политические мероприятия, командирская подготовка, иностранный язык и т.д. А в выходной день, воскресенье, — экскурсии, рыбалка, ловля раковин, выезды на базы отдыха Министерства Вооруженных Сил Кубы, как правило или на море или по достопримечательным и историческим местам Кубы.
Однажды в штабе флота я встретил кубинского офицера, с которым в 1977 году мы были вместе в Анголе. Он тогда обеспечивал раз- грузку кубинских судов, а я был командиром десанта на большом десантном корабле «Красная Пресня». Радости нашей не было предела! С тех пор мы вместе организовывали все культмассовые мероприятия нашей морской группы. Его имя — Мигель. Делал попытки найти старого знакомого, но пока безрезультатно. Зато нашел своего кубинского водителя Гильберто, с которым мы исколесили не одну тысячу километров по дорогам Кубы. С ним мы переписываемся до сих пор — сначала обменивались письмами, а сейчас в интернете.
Мощный кулак морской пехоты
Вернемся к тому, ради чего я был откомандирован на Кубу. Стояла конкретная задача — создание полка морской пехоты, мощного кулака кубинского правительства. Полк был укомплектован по штатам мирного времени, вооружением и боеприпасами обеспечен на 100 процентов. Боевая подготовка, спланированная по нашим «Курсам боевой подготовки», шла полным ходом. Вышло то, что хотел получить и получил Рауль Кастро Рус — министр Вооруженных Сил Кубы — «политический полк» и фактический усиленный батальон морской пехоты с танками и артиллерией.
Регулярно осуществлялись выезды на полигоны батальона морской пехоты, танкистов, артиллеристов, совершенствовали свое мастерство саперы, водолазы, связисты. Частыми гостями были в полку члены Государственного Совета, командование флота.
Проводились учения по высадке, обороне морского побережья, выходы в море и т.д.
Практиковалась воздушно-десантная под- готовка с совершением прыжков с парашютом спецподразделений полка. Сам я совершил свыше 80 прыжков на различных типах парашютов, на одном из которых сломал ногу. Система подготовки младших специалистов была организована по нашему советскому образу и подобию — учебные центры готовили механиков-водителей танков, наводчиков, заряжающих, саперов-водолазов, расчеты минометов и т.д.
Учебные центры были разбросаны по многим провинциям страны, и я с большим удовольствием ездил для проверки процесса подготовки младших специалистов. Учеба длилась от трех до шести месяцев и я, прибывая в учебные центры, информировал матросов о том, что делается в полку, что их ожидает при прибытии в полк. Качество подготовки было высоким, и во время службы в полку на учениях ребята демонстрировали высокую степень обученности.
«Завтрак был слишком плотный»
Запомнилось одно из учений по высадке морского десанта в местечке Бока де Камариока, недалеко от курорта Варадеро. Наблюдать за ходом учений должен был прибыть Фидель Кастро, поэтому подготовка шла с повышенными мерами ответственности и безопасности. Гидрографическая служба флота сделала необходимые изыскания уреза воды, наши саперы-водолазы взорвали рифы для проделывания проходов. Все было подготовлено на высшем уровне — трибуна для Фиделя и гостей, оцепление и т.д.
Но с утра в день высадки начались накладки: испортилась погода — начался шторм и время высадки перенесли на час раньше. Меня предупредить не успели, и я опоздал, а охрана Фиделя — ребята серьезные, нас к месту высадки не пустили, мы с водителем даже не могли посмотреть, как проходят учения.
Несмотря на штормовую погоду (примерно 3 балла) высадка состоялась! Но нет худа без добра. Во время высадки я должен был находиться рядом с Фиделем на трибуне, но не попал туда. Между тем народу там набилось гораздо больше, чем предполагалось — в том числе советских специалистов, — и трибуна рухнула!
Не знаю, что было с теми, кто собирал трибуну, но выводы, думаю, были серьезные. По словам очевидцев, Фидель пошутил, что завтрак у присутствующих был слишком плотный.
Надежность советского вооружения
В знании языка в стране пребывания помимо свободы общения есть и еще один полезный аспект, о котором расскажу отдельно. Дело было на танковой директрисе, где наши плавающие танки выполняли упражнения штатным 76 мм снарядом. Все шло нормально, экипажи стреляли, докладывали, и вдруг пошли одна за другой осечки. Кубинцы — народ горячий, сразу начали обвинять некачественные советские снаряды.
Я осмотрел несколько ящиков из-под снарядов и увидел, что действительно, годы изготовления были проставлены от 1945 до 1957.
Чудес не бывает, стрельба шла нормально до определенного момента. В задачу советских специалистов входило пропагандирование надежности нашего вооружения и боеприпасов, а тут такая конфузия! Стрельбу я остановил до выяснения причин осечек. Проверил все ящики из-под снарядов и обнаружил на некоторых надписи: «Recuperado en Cuba»- «Восстановлено на Кубе». От души отлегло.
Взял несколько ящиков с советскими снарядами (на некоторых снарядах на медных поясках была видна окись меди зеленого цвета) и предложил продолжить стрельбу. Все заезды прошли без замечаний и осечек. После стрельб, естественно, провел воспитательную работу и акцентировал внимание на надежности советского вооружения и боеприпасов.
А ларчик открывался просто. Перейдя к теории и практике «партизанской войны», кубинское руководство организовало восстановление боеприпасов в «кустарных условиях», то есть на подземных заводах в пещерах, где соблюсти режим температуры и влажности в принципе невозможно. В использованные гильзы вкладывали порох, запрессовывали капсульную втулку и так восстанавливали снаряды. Точно так же вели себя и другие боеприпасы для автоматов и пулеметов, восстановленные в подобных условиях.
Теория «партизанской войны» потребовала совершенно иных подходов к боевой подготовке кубинских войск, точнее к коренному изменению теории и практики. На смену нашим специалистам понемногу появлялись вьетнамцы, у которых этот опыт был и более поздним, по сравнению с Великой Отечественной войной, и более сходным по климатическим условиям.
Советский Союз — далеко, помощи от него в случае конфликта ожидать не приходилось, поэтому наш гла ный военный советник генерал-полковник Кончиц В.Н. и разработал эту теорию, отстоял ее перед вышестоящим командованием и руководством страны.
В случае вооруженного конфликта боевая техника может сопротивляться недолго, кончаются топливо, боеприпасы, нет возможности зарядить кислородные баллоны аквалангистов и т.д. Мне пришлось наблюдать переход Вооруженных Сил Кубы в новое качество, тренировки и действия боевых пловцов в условиях партизанской войны, и я с болью в сердце согласился с этим переходом. К тому же отношения Советского Союза и Кубы испортились, и я это ощутил на себе при общении с последним командиром полка подполковником Чирино, тоже окончившим академию имени Фрунзе.
Кубинцы не простили нам предательство по отношению к ним. По некоторым данным, Горбачев готовил на Кубе антиправительственный переворот, а отношения между правительствами наших стран сразу сказывались на отношении кубинцев к советским специалистам.
После моего убытия с Кубы полк поделили между тремя военно-морскими районами для охраны и обороны баз. Впоследствии морских пехотинцев объединили с морским спецназом, и теперь полка морской пехоты как такового нет.
После меня советников при полку уже не было.
