ГЛАВА ПЯТАЯ
СУРОВАЯ ПРАВДА ИСТОРИИ
Шли годы и если первое время история мятежа «на «Сторожевом» замалчивалась, то как только наступила т.н. гласность, падкая до жаренных сенсаций журналистская братия начала наперегонки лепить из Саблина героя-романтика
Вице-адмирал Анатолий Корниенко: «Безусловно, страна тогда находилась в тяжелом экономическом положении. Люди жили плохо. Несправедливости было много во многих сферах жизни. В том числе и в военной. Но ради достижения сомнительной цели Саблин поставил под угрозу жизнь всего экипажа, у членов которого были семьи, дети, родные.
Сейчас некоторые хотят героизировать Саблина. Видят в его авантюре чуть ли не призыв к перестройке. Другие говорят, что это был смелый поступок, не каждый способен на такое. Да, в определенной степени смелый. Но чем он отличается от действий террористов — они тоже ради достижения цели идут на смертельный риск. Но при этом, ставят под удар сотни других жизней. И что? Их оправдывают, защищают, поют в их честь оды или провозглашают национальными героями?
А чем отличались действия Саблина от действий тех террористов, которые угоняли суда, самолеты, взрывали лайнеры с людьми на борту? Да ничем. Саблин вывел «Сторожевой» в открытое море. Это могло привести к катастрофе, напрасной гибели экипажа. Это геройский поступок? Это смелые действия? …Это был авантюризм мятежника, решившегося на противоправные действия. Он нанес удар по тем людям, с которыми служил, по существу, предал их. В общем, к Саблину я отношусь, как относятся к таким людям, начиная с Древней Руси, он — клятвоотступник».
Я не совсем согласен с вице-адмиралом Корниенко о том, что советские люди в 1975 году жили весьма плохо. Да, проблемы были, был дефицит, были очереди, но никто не голодал, и холодильники не пустовали. Рабочие и колхозники могли позволить себе отдыхать в санаториях на Черном море, платя за это по линии профсоюзом какие-то копейки. Школьное и высшее образование было бесплатно, а потому стать инженерами, архитекторами, юристами и врачами могли дети рабочих и крестьян. Абсолютно бесплатным было и медицинское обслуживание. Никто не имел понятия кто такие «бомжи». И что самая главное – у людей был уверенность в своем завтрашнем дне. Но мы отвлеклись.
Что бы и кто бы ни говорил о Саблине, одно остается неизменным — он совершил воинское преступление, вооруженным путем захватив боевой корабль, отстранив насильственным путем его командира. А это самое настоящее пиратство, в какие одежды вы его не рядите.
Согласно Уголовному кодексу РФ (глава 24, статья 227) пиратством считается:
1. Нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения, — наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.
2. То же деяние, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, — наказывается лишением свободы на срок от восьми до двенадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены организованной группой, либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, — наказываются лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет, либо без такового.
Так что если по-простому без всяких экивоков называть Саблина пиратом, то с юридической точки зрения, это будет абсолютно правильно.
Х Х Х
А теперь вернемся еще раз к событиям раннего утра 9 ноября 1975 года. В 4 часа утра, как мы уже писали, Саблин вызывает на ходовой мостик шифровальщика Ефимова, которому пишет в шифроблокнот текст радиограммы на имя Главнокомандующего ВМФ и приказывает немедленно радиограмму передать.
Я еще раз напомню полный текст отправленной Саблиным шифрограммы. Поверьте, это важно!
Итак, «Исходящая шифрограмма № 0400 с грифом «секретно»
ГК ВМФ от БПК «Сторожевой»
04 ч 22мин
Прошу срочно доложить в Политбюро и лично Л.И. Брежневу
Наши требования:
1.Объявляеми территорию корабля свободной и независимой территорией от государственных и партийных органов до 1 мая 1976 г.
2. Предоставить возможность одному из членов экипажа по нашему решению выступить по центральному радио и телевидению в течение 30 минут в период с 21.30 до 22 часов по московского времени ежедневно, начиная с указанного времени.
3.Обеспечивать корабль всеми видами довольствия, согласно норм, в любой базе.
4. Разрешить «Сторожевому» постановку на якоре и швартовку в любой базе и точке территории вод СССР.
5. Обеспечить доставку и отправку почты «Сторожевого».
6. Разрешить передачи радиостанции «Сторожевого» в радиосети «Маяк» в вечернее время.
7. При сходе на берег членов экипажа «Сторожевого» считать их неприкосновенными личностями.
8. Не применять никаких мер насилия и гонения по отношению к членам семей, к родственникам и близким членов экипажа.
Наше выступление носит чисто политический характер и не имеет ничего общего с предательством Родины, и мы готовы в случае военных действий быть в первых рядах защитников Родины. Родину предали те, кто будет против нас.
В течение 6 часов члены ревкома, начиная с 04 ч 00 мин, будут ждать политического ответа на требования.
В случае молчания или отказа выполнить вышеперечисленные требования или попытки применить силу против нас, всея ответственность за последствия ляжет на Политбюро ЦК КПСС и лично Л.И. Брежнева. Члены ревкома корабля, капитан 3 ранга Саблин»
Перед нами фактический текст, который я списал непосредственно с подшитого в уголовное дело бланка фактически отправленной шифрограммы. Написан он рукой самого Саблина шариковой ручкой фиолетового цвета.
Казалось бы, ультиматум и есть ультиматум, что здесь такого? Изложенные в нем требования Саблина уже всем хорошо известны. Но не будем торопиться. Дело в том, что в уголовном деле Саблина имеется еще один текст данного послания, которое было изъято у Саблина и подшито к делу. Этот первый вариант был составлен Саблиным предварительно задолго до начала мятежа и записан в тетради. Обнаружен же первоначальный текст был во время осмотра каюты № 25 БПК «Сторожевой» (где обитал замполит корабля) 12 ноября 1975 года в присутствии понятых следователями КГБ подполковниками Бадуловым, Соколовым и майорами Жуковым и Татаевым. Данный текст саблинского ультиматума руководству страны был внесен в уголовное дело (том 6 ст.105) и под ним стоит роспись Саблина.
При этом два варианта ультиматума Саблина руководству СССР принципиально разняться.
Во-первых, в найденном в каюте № 25 первоначальном варианте ультиматума после слов «Прошу срочно доложить в Политбюро и лично Л.И. Брежневу» следует фраза: «На БПК «Сторожевой» поднят флаг грядущей коммунистической революции», которая отсутствует на бланке фактически отправленной шифрограммы.
Во-вторых, в конце ультиматума, где Саблин ведет речь об ответственности руководства государства за невыполнение его требований тоже серьезные разночтения. Так если на изъятом в каюте тексте ультиматума Саблин накладывает ответственность за последствия на Политбюро ЦК КПСС и Советское правительство, то на фактически переданной шифрограмме он угрожает уже не только Политбюро ЦК КПСС, но и лично Л. И. Брежневу.
Чем можно объяснить эти серьезные разночтения? Если персональные угрозы в адрес Брежнева, которые вошли в окончательную редакцию послания можно объяснить личной неприязнью Саблина к руководителю советского государства, желанием его оскорбить и разозлить, то с первым изменением все гораздо серьезнее.
Давайте разберемся. Если бы Саблин отправил радиограмму в ее первоначальном варианте с фразой о том, что «на БПК «Сторожевой» поднят флаг грядущей коммунистической революции», то этим он бы обозначил конечную политическую цель своего выступления. Согласитесь, что это вполне логично: вначале заявить о своей цели, а затем уже предъявить властям конкретные требования для решения этой своей задачи. Но Саблин вдруг почему-то отказывается от первоначального варианта и, тем самым, рушит всю логическая цепь своего послания.
Если в первоначальном варианте ультиматума Саблина все предельно ясно — некий замполит мечтает о новой коммунистической революции и в связи с этим выдвигает ряд требований в адрес руководства государства, угрожая ответными действиями. Это, разумеется, весьма опасно, но, по крайней, мере, в данном случае понятны хотя бы мотивы выступления замполита и понятно, что от него можно ожидать.
Однако в окончательной редакции своего ультиматума Саблин вообще заставляет руководителей государства схватиться за голову. Не декларируя абсолютно никаких политических взглядов и целей своего мятежа, он просто перечисляет позиции, по которым государственная власть обязана выполнять его требования, а потом еще и угрожает неназванными ответными мерами.
Попробуйте еще раз прочитать текст шифрограммы Саблина от 4 часов 22 минут 9 ноября и понять, что же, в конце концов, хочет замполит Саблина от государства? Единственно, что понятно – он требует объявить корабль свободной и независимой территорией! И все! Больше ничего конкретного! Но каковы при этом политические цели Саблина? Об этом он не говорит в шифрограмме ни слова.
В то, что Саблин забыл записать в текст отправляемой им шифрограммы свои программные требования, я не верю. Ведь, по словам самого Саблина, ультиматум он отправлял, прежде всего, для того, чтобы изложить именно свои политические претензии к руководству СССР. Но как можно посылать политический ультиматум, не называя этих самых политических требований! Перед нами в шифрограмме лишь перечень организационных мер, которые должна выполнить власть во имя непонятно чего, да еще угрозы в ее адрес, если она эти меры не выполнит. И все! При этом текст самой шифрограммы Саблин написан спокойным неторопливым почерком, явно без всякой спешки, что исключает возможность того, что он просто «забыл» самое главное, ради чего собственно и отсылал шифрограмму. Так в чем же дело?
Пусть каждый попробует сам ответить на этот вопрос. Я же выскажу свою точку зрения на этот, возможно, наиважнейший момент во всей саблинской эпопеи, почему-то не увиденный (а может и сознательно пропущенный) ни следователями КГБ, ни жаждущими сенсации журналистами.
Итак, я считаю, что политические требования из преамбулы своего ультиматума Саблин убрал вполне осознанно. Причем сделал это в самый последний момент, так как в первоначальном предварительном варианте они присутствуют.
Какие реальные последствия мог иметь данный шаг? Только одно – ужесточение санкций властей СССР на захват корабля. Представьте себя на месте руководителей страны. Если вам хотя бы известна цель мятежа, то с захватчиками корабля можно было вести, хоть какие-то переговоры. Именно такую картину и видим сегодня у нынешних террористов. Если какая-нибудь очередная банда захватывает заложников, они сразу же объявляют о конечной политической цели своей акции (вывод войск, прекращения боевых действий, выпуск из тюрем соратников и т.д.) и только после этого выдвигают свои условия выполнения этих политических требований. Тогда, как правило, власти пытаются вначале вступить с террористами в переговоры и лишь затем, если все аргументы исчерпаны, прибегают к силовым мерам. В случае с Саблиным все поставлено с ног на голову: самих политических требований нет, а есть лишь условиях их достижения. Что могли понять руководители СССР, получив саблинскую шифрограмму. Что некий замполит непонятно зачем захватил корабль, выдвигает заранее неприемлемые и абсурдные требования, а затем грозит еще и ответными мерами. Что бы вы стали делать на месте руководства страны? Правильно! Попытались бы выйти на связь и выяснить, чего же хочет этот очумевший замполит. Но Саблин, как мы знаем, больше на связь не выходит. Никаких разъяснений и никаких объяснений, зачем и ради чего вся затеянная им катавасия. Его объяснения команде и крики в мегафон на пограничные катера, что он желает выступать по телевидению, сути дела не проясняют. О чем он хочет говорить по телевизору, к чему призывать? А куда в это время идет корабль, а идет он прямехонько в шведские территориальные воды, достать, откуда его будет уже невозможно, так как внутреннее ЧП, сразу же приобретет масштаб мирового скандала. Что в таких условиях делать руководству. Правильно! Переходить к силовой акции по остановке корабля и подавлению мятежа. Что и было с успехом выполнено.
Но почему Саблин ведет себя именно так, а не как иначе? Зачем он с самого начала мятежа сразу же дважды провоцирует руководство страны, во-первых, отказом объявить свои политические цели, а во-вторых, личным оскорблением Брежнева? Ведь будучи не полным идиотом, он не мог не понимать, что этим он лишь осложняет ситуацию, делая ее практически проигрышной для себя
Так может именно в этом и состояла конечная цель Валерия Михайловича? Вы скажите, что это абсурд, и я с вами не соглашусь.
Неужели человек в твердой памяти и здравом рассудке, каким, безусловно, был Саблин (выпускник военно-политической академии!) действительно мог предположить, что, не имея никаких реальных рычагов давления на руководство СССР, он заставит его выполнять его абсурдные требования, по превращению «Сторожевого» в очаг некой новой коммунистической революции? Что фронтовик Брежнев, испугавшись Саблина, позволит ему ежедневно болтать о чем угодно по центральному телевидению, допустит к нему на корабль журналистов, а сам корабль будет обеспечивать всем, что не пожелает Саблин от соляра до копченой колбасы, ожидая, когда этот самый Саблин приобретет необходимый авторитет и его, Брежнева, уничтожит. Вы в это верите? Я нет!
А потому я уверен, что с самой первой минуты мятежа Валерий Михайлович прекрасно понимал, что затеял дело заранее проигрышное и обреченное на полный провал. Так для чего же он его затевал и на что рассчитывал?
На самом деле цели у Саблина, как мне думается, были, причем, вполне выполнимые и реальные, но он о них, разумеется, помалкивал.
При этом речь, конечно, не идет о заурядном угоне корабля в Швецию, в чем пытаются сегодня обвинить Саблина некоторые наши адмиралы и на чем спекулируют либералы, вот, мол, человек хотел делать революцию, а его обвинили в побеге. На самом деле все было гораздо сложнее, хотя шведский фактор в саблинской схеме, безусловно, присутствовал. Но лишь как запасной вспомогательный вариант.
Х Х Х
Еще одна тайна следствия над Саблиным. Дело в том, что в ходе его психическая экспертиза Саблина почему-то не проводилась. Но почему, ведь это неотъемлемая составляющая любого следствия, а тем более столь важного, как организация мятежа?
Да, в начале следствия Саблин, как мы уже отмечали выше, с вызовом заявил:
— И не вздумайте делать из меня психически ненормального! Я абсолютно здоров и полностью отдаю отчет своим действиям!
Вспоминает адмирал Валентин Егорович Селиванов: «Зная немного Саблина, я считаю, что, конечно же, угон корабля в Швецию не был целью его выступления. Мое мнение, что у Саблина было обостренное чувство справедливости и на этой почве произошло серьезное нервное расстройство. Подобный случай был на моем корабле с матросом, у которого внезапно помутился рассудок («возимоторное возбуждение») и он выбросился за борт в открытом море, еле спасли. Возможно, что с Саблиным произошло нечто подобное. Убежден, что открытого замысла в измене Родины у Саблина не было, хотя захват корабля и арест командира – это, конечно, тяжелое преступление. Однако, признаюсь честно, несмотря на то, что Саблин мне много подпортил в службе, я зла на него не таю. Он сам выбрал свой путь и сам прошел его до конца. Бог ему судья».
Так почему же не проводилась психическая экспертиза?
Сразу же вспоминается почти аналогичная ситуация с лейтенантом Шмидтом. То, что Шмидт был психически ненормален, даже не надо было особо и проверять. Он не раз и не два лежал в психических лечебницах России и Японии, с диагнозом шизофрения, страдал от припадков эпилепсии, в том числе и во время своего восстания катался с пеной на губах по палубе «Очакова». Но адвокаты, защищавшие «красного лейтенанта», да и он сам категорически выступили против психической экспертизы, докажи которая ненормальность Шмидта и сидеть бы до февраля 1917 года ему безвылазно в сумасшедшем доме. Однако кукловодам Шмидта не нужен был Шмидт-сумасшедший, им нужен был Шмидт – жертва, Шмидт- мученик, Шмидт – знамя. Бедный Петр Петрович, которому ушлые адвокаты внушили, что он герой нации (да у него и у самого была мания величия), воспринял все всерьез и предпочел посмертную славу, реальной жизни.
Что касается Саблина, то, думаю, в данном случае все решали без его участия. Причем силы, которые были задействованы для заклания Саблина, были весьма могущественны. Их влияния хватило, во-первых, на то, чтобы внушить самому Саблину, что с ним ничего серьезного не будет. Именно поэтому он просит прислать ему в тюрьму зимние вещи, надеясь на лучшее. Во-вторых, этих силы хватило на то, чтобы пресечь все попытки провести психическую экспертизу, ведь докажи экспертиза, что у Саблина имелись хоть небольшие психические отклонения, ему сразу бы заменили вышку психушкой. Но кому нужен революционер-шизофреник! Знамя будущей перестройки и ее первых героев должно быть безукоризненно чисто. К тому же будущей «перестроечной революции» нужны и свои мученики!
Поэтому судьба Саблина была предрешена, уже сразу после его ареста. И винить тут надо не добродушного старика Брежнева, а набиравшую силу либеральную околокремлевскую камарилью, которая уже начала исподволь подтачивать основы могучей советской империи. Когда же Саблин, наконец-то, понял, что он подло обманут и цена обмана его жизнь, было, к сожалению, слишком поздно…
Х Х Х
Мы точно знаем, что Саблину покровительствовал и помогал адмирал Гришанов. Но был ли адмирал Гришанов единственным, кто помогал делать карьеру офицеру Саблину?
Дело в том, что при всей своей псевдореволюционной риторике, в реальности Саблин фактически приступил к воплощению в жизнь самой настоящей «цветной революции». Все пункты его программы – это буквальный конспект для организации стандартной «революции роз» или «революции одуванчиков», каких за последнее время мы вдосталь насмотрелись.
А что если помимо адмирала Гришанова у Саблина были и другие кураторы? Согласно моей версии мятежа, Саблин вовсе не был романтиком-одиночкой. Он был лишь инструментом в руках весьма серьезных и влиятельных сил, уже пустивших корни в структурах государственной советской власти, и начавших идеологическую и политическую подготовку к будущей горбачевской перестройке, уничтожению СССР и социализма. Неужели вы еще наивно думаете, что все спонтанно началось лишь в 1985 году? Что не было многолетней предварительной подготовки общественного мнения, предварительной расстановки своих сил, и продвижения своих людей (так называемых «агентов влияния») к руководству государством. Сегодня это уже хорошо известно.
Американские журналисты как-то задали вопрос Роберту Гейтсу, министру обороны США, а прежде директору ЦРУ: когда, по его мнению, начался распад СССР? Тот ответил: «В 1975 году, после выступления советских военных моряков». Ответ явно двусмыслен. Впрочем, что вы хотите от бывшего директора ЦРУ. И все же почему Гейтс ведет отсчет начала всего перестроечно-разрушительного процесса именно с мятежа на «Сторожевом», ведь подавляющая часть советского народа узнала о событиях 9 ноября лишь в конце 80-х годов? А не потому ли, что мятеж на «Сторожевом» был лишь первой локальной пробой сил будущего масштабного перестроечного наступления. Да, попытка не удалась, но ведь это была лишь проба сил, Ну, а «процесс пошел», как мы знаем ровно десять лет спустя, словно по какой-то заранее определенной программе.
Не знаю кто, не знаю когда, но Саблин был вычислен уже на раннем этапе своей офицерской службы и определенные силы (назовем их условно «перестроечными») его «вели». По-видимому, начало этому «сотрудничеству» было положено письмами Саблина в ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ. Одно письмо – это еще ничего не значит, но несколько писем, в которых высказывается недовольство советской действительностью — это уже система. По-видимому, после этого к автору писем стали приглядываться. И он пришелся ко двору. Во-первых, Саблин был офицером-моряком, во-вторых, был человеком всем всегда недовольным, в-третьих, имел амбиции непонятого политического гения. Чем не материал для разработки?
Но дотянуться в далекий Североморск на сторожевик к затурканному помощнику командира было весьма не просто. В небольшом гарнизоне каждый человек на виду, а чужой особенно. Какой напрашивается выход? Единственный — вытащить Саблина в Москву. Поначалу Саблину предлагается решить этот вопрос самому, но он с этой задачей не справился. Тогда к решению данной проблемы подключаются столичные кукловоды, и Саблин оказывается в Москве. Четыре года учебы — этого времени вполне хватило для подготовки будущего «вождя коммунистической революции», тем более что он и сам рвался в бой. Я уверен, что у Саблина были контакты с будущими кукловодами перестройки. Как они вышли на Саблина я в точности не знаю, скорее всего, через кафедру философии ВПА, которая «подарила» миру таких будущих деятелей «демократии», как Д. Волкогонов и С. Юшенков.
История кафедры философии ВПА им. Ленина вообще весьма таинственна. Стараниями генералов-философов Миловидова и Волкогонова она стала государством в государстве, живущим по собственным законом. Офицеры кафедры считали себя сверхэлитлой и относились ко всем другим преподавателем академии с чувством явного превосходства. По сути, кафедра философии ВПА, как это не может показаться невероятным, представляла собой закрытый от посторонних взоров либерально-прозападный клуб и главный теоретический антисоветский центр в Вооруженных Силах СССР одновременно.
Отметим, что во время обучения Саблина в военно-политической академии именно Волкогонов являлся заместителем начальника кафедры философии, той самой кафедры, на которой дневал и ночевал по воспоминаниям однокашников Саблин. Нет, совсем не случайно Саблин стал своим именно на кафедре философии, на которой по отзывам сего однокашников дневал и ночевал. Кстати оставить Саблина адъюнктом на кафедре намеревался ни кто иной, как все тот же «демократ» Д. Волкогонов, у которого Саблин ходил в любимцах. Так не там ли и искать истоки идеологической вербовки Саблина в ряды борцов с советским тоталитаризмом? Что касается С. Юшенкова, то он пришел ВПА и потом остался на кафедре философии спустя несколько лет после Саблина, олицетворив новое поколение птенцов-демократов знаменитой кафедры. Кстати, мало кто знает, что охрана вернувшегося из эмиграции антисоветского писателя А. Солженицына в его имении в Троице-Лыково была доверена исключительно офицерам-адъюнктам кафедры философии военно-политической академии. Они же устраивали и быт своего кумира… Но мы забежали далеко вперед.
Как бы то ни было, но обещано Саблину было немало. Сам Саблин рассказывает, что предполагалось включение его в состав новой антибрежневской партии, а потом и руководство ею. Ради такой перспективы можно было и рискнуть! Впрочем, особого риска Саблин, судя по всему, не видел, так как ему были обещаны и определенные гарантии личной безопасности.
Есть такое выражение «использовать в темную». Это значит, что человека используют, не посвящая в истинные цели дела, которое он выполняет. Так поступают, прежде всего, с малоценными агентами или с теми, кому не доверяют. Судьба и тех и других обычно печальна. Когда они становятся ненужными, от них избавляются, в том числе и самым радикальным способом.
Обратите внимание, кто выступает сегодня главным радетелем за реабилитацию Саблина? Казалось бы, в чем вопрос! Если Саблин – это реальный расстрелянный герой не состоявшейся коммунистической революции, то бороться за восстановление его доброго имени должны ныне именно коммунисты. Но в реальности коммунистам Саблин абсолютно чужд и они никогда не встанут на его защиту. Наряду с этим совершенно неожиданно главным борцом за возвращение светлого имени замполита «Сторожевого» стал известный ельцинист, либерал и русофоб Борис Немцов. Казалось бы, что может быть общего между архиреволюционным Саблиным и яростным защитником компрадорских ценностей Немцовым? Как это не покажется странным, но оказывается, что общего между ними много. Иначе, с чего бы тогда «немцовы» называть Саблина своим единомышленником и объявлять его своим знаменем?
Вспомним, что первая половина 70-х годов характеризовалась снижением напряженности в отношении между СССР и США. У нас как-то перестали говорить о всемирной коммунистической революции и заговорили о возможности мирного существования двух политических систем социализма и капитализма. Лидеры двух сверхдержав начали не только встречаться, но и подписывать договора о взаимном частичном разоружении. Именно это время и стало вхождением в большую власть всех будущих авторов уничтожения СССР и советской власти: Горбачева, Шеварднадзе, Яковлева, Ельцина…
Объективно именно Саблин стал тем пробным шаром, который был запущен в сторону советской власти, чтобы посмотреть, как она отреагирует на провокацию замполита-революционера? Хватит ли у членов Политбюро ЦК КПСС мужества дать достойный отпор затеянной провокации или она струсит? Как мы уже знаем, мужества у Л.И. Брежнева хватило, и он продемонстрировал всему миру, что его власть крепка. «Перестройка» еще явно не созрела, и наскоком свалить КПСС тогда не удалось. Но пробный шар и есть пробный шар, чтобы с его помощью только «прощупать» противника. Главные же силы бросают в бой значительно позже. Именно поэтому противниками СССР были взяты еще десять лет отсрочки, за которые они сделали то, что сделали. Вот для этих людей Саблин действительно истинный герой. А потому вполне естественно, что и главным защитником Саблина ныне выступает столь одиозная фигура как Борис Немцов. Что ж, скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты.
В данную логическую схему укладывается и попытка Саблина (в случае если Брежнев и его окружение отреагируют на мятеж чересчур жестко) добраться до Швеции, переведя, тем самым, внутренний конфликт на международный уровень, чтобы нанести этим нокаутирующий удар советской системе. Но последнее, как мы уже знаем, сорвалось из-за своевременных действий руководства государством и ареста Саблина экипажем корабля.
Вернемся еще раз к принципиальным изменениям текста ультиматума в адрес руководства СССР в отправленной шифрограмме, которые было внесено в самый последний момент. Сам ли Саблин внес эту правку, во многом определившую его дальнейшую судьбу, или выполнил чей-то приказ? Если это верно, то когда мог Саблин получить последние инструкции? Да непосредственно перед самым мятежом! Вспомним сход Саблина с корабля на три часа 7 ноября. По показаниям самого Саблина он «гулял по набережной, ел морожено, и смотрел салют». До вооруженного восстания на корабле остаются считанные часы, а Саблин вдруг отправляется смотреть салют и есть мороженное? Мне в это не слишком верится. Но было ли так на самом деле? Во время этого трехчасового никем не контролируемого нахождения в Риге Саблин вполне мог с кем-то встречаться. Если предположить, что выступление Саблина было санкционировано свыше, то именно тогда он мог получить последние инструкции, а заодно и гарантии собственной безопасности на случай неудачи мятежа.
Уверен был Саблин и в том, что в Ленинграде его встретят «»свои люди. Его задача угнать корабль и довести его до Питера. А там уже подключатся другие влиятельные силы. Его дело зажечь искру, а раздувать пламя костра придут другие.
Еще раз вспомним показания капитана 3 ранга В.М. Саблина на допросе 16 ноября 1975 года: «Выступая перед офицерами, мичманами, радистами, старшинами и матросами я заявлял, что в стране и не флоте у меня имеется много единомышленников. При этом я не имел в виду конкретных лиц, а сказал, что как только мы выступим по телевидению, наши взгляды поддержат многие советские люди… Я говорил, что служил на разных флотах и везде встречал недовольных и обиженных, критически относящихся к недостаткам. Эти люди, на мой взгляд, при благоприятной обстановке примкнули бы к нам».
Да, на допросе он оправдывался и выкручивался, но ведь про единомышленников, которые у него имеются, говорил, как он говорил офицерам и матросам и про некие сорок восемь воинских частей, которые только и ждут его сигнала, чтобы присоединиться к мятежу.
Листая протоколы допросов Саблина, у меня создалось твердое убеждение, что арестованный замполит поначалу не слишком боялся наказания.
Так на допросе 6 января 1976 года Саблин констатирует: «Я понимаю, что после осуждения я не смогу вернуться на ВМФ…» Странно, что он все еще не понимает всю тяжесть совершенного им преступления, что речь уже идет совсем не о невозвращении на флот.
Да, он признал, что был неправ, обещал, что в дальнейшем ничего подобного делать не будет, а станет примерным и законопослушным гражданином. Саблин с удовольствием откровенничает, полагая, что все для него, в конце концов, закончится благополучно. Мое предположение подтверждают и воспоминания бывшего матроса Шеина, находившегося в зале судебных заседаний рядом с Саблиным. По его словам, когда Саблину было предоставлено последнее слово, он держался вполне спокойно и сказал следующее:
— Я люблю жизнь. У меня есть семья, сын, которым нужен отец. Все.
Перед началом суда, уверенный в мягком приговоре, Саблин в письме родным, как мы уже говорили выше, просит прислать ему целый перечень вещей, в том числе и теплых, полагая, что все ограничится не слишком долгим лагерным сроком.
Но когда Саблину зачитали смертный приговор, с ним началась самая настоящая истерика. Только тогда Саблин, наконец, понял, что его использовали «в темную» и теперь он уже никому не нужный «отработанный материал». Думаю, что кукловоды сделали и все от них зависящее, чтобы Саблина (не дай бог!) в ходе следствия не признали сумасшедшим, ведь в этом случае с него мгновенно слетал бы нимб героя-мученика за свободу и демократию. Саблин должен был умереть, он был обречен еще до начала мятежа. Помните стихи поэта-демократа Некрасова:
…Иди, и гибни безупрёчно.
Умрешь недаром, дело прочно,
Когда под ним струится кровь…
Будущей демократической революции нужен был мученик и этим мучеником стал капитан 3 ранга Саблин.
Из рассказа Шеина: «…Резко побледнев, он пошатнулся. Меня выволокли в соседнее помещение. Я видел последнее: к Саблину подскочило несколько человек, заломили руки назад, надели наручники, заклеили широким черным пластырем рот. Он пытался вырваться. Рычал, как барс. Запахло лекарством. Его потащили вдоль коридора…»
Уж не знаю, где ранее Шеин слышал рычание барса, с которым он сравнивает крики бывшего замполита. Для нас важно другое, Саблин, наконец-то поняв, что его обманули и подставили, потерял контроль над собой, начал кричать, пытаясь, возможно, что-то рассказать. Однако к такому повороту событий «кураторы» были уже готовы, и открыть рот Саблину больше не дали. Это значит, что кукловоды «вели» Саблина до самой последней минуты, всегда держа подле него своих людей, обличенных необходимой властью.
После оглашения приговора было еще написанное адвокатом прошение о помиловании, но уже слишком поздно. Это было тоже заранее предусмотрено кукловодами. Как здесь не вспомнить глупый ультиматум Саблина лично Брежневу. Это был наглый вызов и Брежнев, разумеется, на него ответил. Леонид Ильич (и это хорошо известно) никогда не был злым и мстительным человеком. Но здесь был особый случай. Разумеется, в помиловании было отказано. Для Саблина все было кончено. Мавр сделал свое дело, мавр должен был умереть…
«Демократическому лобби» было совершенно ясно, что их авантюра с началом «коммунистической революции» потерпела полный крах. Советская власть была еще достаточно крепка и адекватно реагировала на антигосударственные происки. Именно поэтому был взят десятилетний тайм-аут, за время которого была проведена огромная подпольная работа по выращиванию целой плеяды «саблиных», которые в 1985 году скопом ринулись разваливать Великую советскую империю.
Отметим, что как раз во время учебы Саблина в Москве там серьезно обострилась борьба в высших эшелонах власти. Молодые прозападные либералы фактически впервые с 20-х годов кинули первый пробный шар и в вопросах идеологии. В первых рядах этих прозападных либералов именно тогда обозначилась зловещая фигура будущего идеолога перестройки и уничтожения СССР и КПСС, а тогда заведующего отдала пропаганды ЦК КПСС А. Яковлева.
Именно с 1972 года на совещаниях пропагандистов Яковлев начал требовал воспитывать в людях «равнодушие к своей национальной принадлежности», культивировать «демократическое миропонимание и мироощущение», что на деле означало экстремистский космополитизм и тотальное отрицание прошлого. Все это, однако, облекалось в упаковку приближения к коммунистическому обществу, а значит к переустройству СССР на новых общечеловеческих демократических принципах.
Из высказываний Яковлева: «У нас был единственный путь — подорвать тоталитарный режим изнутри при помощи дисциплины тоталитарной партии. Мы сделали свое дело».
Из высказываний Яковлева в 2001 году: «На первых порах перестройки нам пришлось частично лгать, лицемерить, лукавить — другого пути не было. Мы должны были — и в этом специфика перестройки тоталитарного строя — сломать тоталитарную коммунистическую партию».
Во вступительной статье к изданию «Чёрной книги коммунизма» на русском языке Яковлев говорил о периоде 70-х годов: «…Я много и въедливо изучал работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, Мао и других «классиков» марксизма, основателей новой религии… После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина. …Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще….
Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма. …Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика — механизмы тоталитаризма против системы тоталитаризма — сработала. Для пользы дела приходилось, и отступать, и лукавить. Я сам грешен — лукавил не раз. Говорил про «обновление социализма», а сам знал, к чему дело идет».
Если сравнить политическую платформу Яковлева с политической платформой Саблина, то никаких особых различий там нет. Разумеется, что «поздний» Яковлев куда более откровенен, чем Саблин в 70-х годах. Так кто у кого списал политическую программу: Яковлев у Саблина или Саблин у Яковлева? Ответ, думается, понятен.
Именно в 1972 году Яковлев выступил с провокационной статьей в «Литературной газете» «Против антиисторизма”, которую на Западе рассматривают, как первый вызов, брошенный будущими перестройщиками советской идеологии. За плечами Яковлева к тому времени уже была учеба в Колумбийском университете (США), где он учился с будущим генералом КГБ и будущим изменником Родины О. Калугиным и где они вместе были завербованы американскими спецслужбами.
В статье «Против антиисторизма” Яковлев обрушился на русских писателей-патриотов за мнимый «антиисторизм» их сочинений, а заодно облил грязью славное прошлое России. Эта статья вызвала протест видных советских писателей, в том числе Михаила Шолохова и Леонида Леонова.
Уверен, что Саблин не только читал эту статью Яковлева, о которой говорила вся Москва, но и обдумывал, обсуждал ее. При этом никаких пометок о ней в саблинских записях нет. Есть масса записей и выдержек, цитат из самых заурядных статеек, а из этой – программной нет. Почему? Потому, что не заметил? Но я в это не верю. Потому, что, наоборот, заметил и понял всю ее важность? В это я верю больше.
Позиции у либерального лагеря в партии тогда были еще достаточно шатки. Поэтому Яковлев был отстранен от идеологической работы и отправлен «в почетную ссылку» послом в Канаду, где он продолжил сотрудничество со спецслужбами США.
Впрочем, эта ссылка лишь помогла Яковлеву стать одним из главных «агентов влияния « запада в СССР. До сих пор нам неизвестно, (да и будет ли когда-то известно?), кто делал карьеру самому Яковлеву. Кто забрал в Москву заурядного провинциального ярославского журналиста, а затем почти сразу отправил его на целый год стажировку в США!
Именно в 1972 году либеральное крыло КПСС дало первый авангардный бой своим идейным противникам — коммунистам, опирающимся на военно-промышленный комплекс и национально мыслящих чиновников. Этот конфликт тщательно скрывался руководством партии, боявшимся с ленинских времен всяческих расколов и открытых дискуссий.
На самом же деле дискуссии и жестокая борьба протекали повсеместно, открытой ареной для нее были литературные журналы и вообще партийная политика в области литературы. Первый бой либералами был проигран. Но проиграть один бой – это вовсе не проиграть войну!
Заметим, что главного идеолога КПСС Яковлева связывали весьма близкие отношения с главным идеологом Вооруженных Сил СССР генерал-полковником Волкогоновым. О том, сколь давно длилась эта милая дружба остается только догадываться. А теперь вспомним, что «штабом» Волкогонова являлась кафедра философии военно-политической академии, о чем мы уже говорили выше. А любимцем и воспитанником этой кафедры являлся Саблин. Не зря же Волкогонов хотел оставить Саблина у себя адъюнктом. Но другие «товарищи» решили использовать амбициозного моряка по другому назначению.
На самом деле, почему бы Яковлеву и его единомышленникам, после неудачи на идеологическом фронте, не ударить где-нибудь еще? К примеру, на военно-морском направлении! Все знали, что ВМФ был любимцем стареющего Брежнева и камнем преткновения (как и РВСН) для США. Почему бы не затеять бузу на именно флоте на радость американцам и на горе Брежневу! Тем более что камикадзе для этой акции уже имеется – идеологически обработанный мечтатель о новой коммунистической революции — выпускник военно-политической академии некто Саблин. Пусть ударит по Кремлю еще раз, но с совершенно другой стороны. Шансов на успех у камикадзе никаких, но на то он и камикадзе. При этом важен сам факт появления нового броненосца «Потемкин», как символа новой революции, как, впрочем, важна и фигура первого героя-мученика за дело демократии. А потому спасать, как спасали Яковлева, Саблина вовсе не надо. Наоборот, он должен своей кровью обагрить дело начала борьбы за уничтожения КПСС и СССР.
Я считаю, что такой сценарий подоплеки будущих событий на «Сторожевом» не только был весьма реален, но и вполне логично вытекает из всего того, что мы сейчас знаем обо всех последующих событиях в нашей стране.
А потому не будем удивляться тому, что Немцов с сотоварищами с завидным упорством сражаются ныне за реабилитацию Саблина. Для них он истинный герой-мученик, он их знамя и истинный «буревестник» антисоветской контреволюции.
История Саблина почти в точности повторяет историю с его кумиром лейтенантом Шмидтом. Если Саблин был завербован «перестроечными» силами, то Шмидт революционно-сионистскими кругами. Как и Саблину Шмидту был обещано все, что он только ни пожелает. Его объявили командующим Черноморским флотом, а в перспективе посулили должность протектора Южнорусской республики. Как и Саблин, Шмидт, получив определенные гарантии личной безопасности, должен был возглавить заранее обреченный на поражение мятеж на корабле. Мятеж, который по задумке шмидтовских кукловодов должен был стать запалом для революционного взрыва в России. Так же как Саблин, Шмидт считал себя новым мессией, которому суждено перевернуть страницу мировой истории. Так же как Саблин, Шмидт не был освидетельствован на психическую вменяемость, хотя его дела и помыслы выходили за рамки понимания нормальных людей. Так же как Саблин, Шмидт был уверен, что все ему сойдет с рук. И так же как Саблин, Шмидт был приговорен к расстрелу.
Х Х Х
Более чем за сто лет до «коммунистической революции» Саблина в неблизкой от Балтийска Женеве был опубликован труд знаменитого ниспровергателя власти террориста С.Г. Нечаева, вошедший в историю, как «Катехизис революционера». Сейчас об этой «библии революционеров» всех эпох уже мало кто помнит. Однако в свете деяний нашего «героя», нелишне было бы обратиться к этому документу, чтобы получить ответ: так был ли Валерий Михайлович Сабли в своей одержимости и в своем отношении к окружавшим его людям истинным революционером?
«Катехизис революционера» явился плодом коллективного творчества, вобравшим в себя идеи не только Нечаева, но таких революционных лидеров той эпохи, как Бакунин и Ткачев, которым принадлежат базовые положения «революционного макиавеллизма». Помимо всего прочего именно в «Катехизисе» впервые в русской истории была сформулирована программа широкомасштабной террористической деятельности. А теперь наскоро пройдемся по самому документу.
Итак, первая глава «Отношение революционера к самому себе» гласит:
— «Революционер — человек обреченный… Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью — революцией».
Не так ли позиционировал себя и Саблин?
— «Он (революционер — В.Ш.) в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него — враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить». Именно таковым объявил себя и Саблин в своем манифесте.
— «Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну науку, науку разрушения… Для этого изучает он денно и нощно живую науку людей, характеров, положений и всех условий настоящего общественного строя, во всех возможных слоях. Цель же одна — наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганого строя».
Но ведь именно для изучения «науки разрушения» Саблин и поступил в свое время в военно-политическую академию, а «разрушение поганого строя» он провозгласил главным делом своей жизни!
— «Он (революционер – В.Ш.) презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ея побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему».
Эти же постулаты Саблин четко и ясно провозгласил в своей политической программе.
— «Революционер — человек обреченный. Беспощадный для государства и вообще для всего сословно-образованного общества, он и от них не должен ждать для себя никакой пощады. Между ними и им существует тайная или явная, но непрерывная и непримиримая война на жизнь и на смерть. Он каждый день должен быть готов к смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки».
Уж не знаю, как насчет готовности к смерти и пыткам (которые к нашему «герою», как мы знаем, никто и не думал применять), но авантюрная «обреченность» у Саблина присутствовала. Как здесь не вспомнить, то, что свои шансы на успех он расценивал не более 40 %.
— «Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженность и увлечение. Она исключает даже личную ненависть и мщение. Революционерная страсть, став в нем обыденностью, ежеминутностью, должна соединиться с холодным расчетом. Всегда и везде он должен быть не то, к чему его побуждают влечения личные, а то, что предписывает ему общий интерес революции».
И здесь дела Саблина полностью соответствует параграфу знаменитого катехизиса, так что никакого сопливого романтизма в его поступках не было и в помине, а был лишь «холодный расчет»..
Глава « Отношение революционера к товарищам по революции» катехизиса гласит:
— «Другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционерным делом, как и он сам. Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отношении к такому товарищу определяется единственно степенью полезности в деле всеразрушительной практической революции».
И здесь все в точку! «Милым человеком» для революционера Саблина на вверенном ему корабле стал лишь уголовник Шеин.
— «У каждого товарища должно быть под рукою несколько революционеров второго и третьего разрядов, то есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу. На себя он смотрит, как на капитал, обреченный на трату для торжества революционного дела».
Речь в данном параграфе идет о «пушечном мясе» любой революции. Что касается Саблина, то роль «пушечного мяса» он отвел обманутым старослужащим матросам — «годкам».
— «Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, революционер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем — с одной стороны, а с другой — трату революционных сил, потребных на его избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить».
Это к вопросу о том, терзался ли наш «герой» муками совести, что исковеркал судьбы двух сотен ни в чем неповинных людей.
Из главы «Отношение революционера к обществу»:
— «Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире. Он не может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого-либо человека, принадлежащего к этому миру, в котором — все и все должны быть ему равно ненавистны».
Данный абзац дополняет предыдущий в том, как должен вести себя настоящий революционер с «пушечным мясом».
— «С целью беспощадного разрушения революционер может, и даже часто должен, жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все высшие и средние сословия, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократский, военный».
Именно так жил и служил Саблин, постоянно державший против своих начальников, да и всех окружавших его людей, фигу в кармане, говоривший одно, а делавший совершенно иное.
— «Все это поганое общество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория — неотлагаемо осужденных на смерть. Да будет составлен товариществом список таких осужденных по порядку их относительной зловредности для успеха революционного дела, так чтобы предыдущие номера убрались прежде последующих».
Ну, здесь все в полном соответствии с взглядами Саблина на уничтожение управленческого класса СССР, как говориться, ни убавить ни прибавить!
— «При составлении такого списка и для установления вышереченаго порядка должно руководствоваться отнюдь не личным злодейством человека, ни даже ненавистью, возбуждаемой им в товариществе или в народе. Это злодейство и эта ненависть могут быть даже отчасти и полезными, способствуя к возбуждению народного бунта».
И здесь Саблин вел себя как прилежный ученик знаменитых террористов прошлого. Именно для этого он заставлял ездивших в отпуск матросов сообщать ему все недостатки, происходящие на их Родине, используя потом это в своей агитации – чем больше недостатков – тем лучше было Саблину.
— «…Прежде всего, должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу».
Этот пассаж полностью соотносится с будущими планами Саблина по «революционному уничтожению» политических противников, прежде всего, Л.И. Брежнева и членов Политбюро ЦК КПСС.
Из главы «Отношение товарищества к народу»:
— «У товарищества (имеется в виду революционное товарищество – В.Ш.) ведь нет другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья народа, то есть чернорабочего люда. Но, убежденные в том, что это освобождение и достижение этого счастья возможно только путем всесокрушающей народной революции, товарищество всеми силами и средствами будет способствовать к развитию и разобщению тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию».
И снова любимый лозунг Саблина – чем больше вокруг недостатков, тем больше недовольных, а чем больше недовольных, тем больше будет у него союзников, следовательно – чем хуже, тем лучше!
— «…Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции, порядки и классы в России. Товарищество (революционное – В.Ш.) поэтому не намерено навязывать народу какую бы то ни было организацию сверху. Будущая организация без сомнения вырабатывается из народного движения и жизни. Но это — дело будущих поколений. Наше дело — страстное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение. Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего, должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством… Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России. Сплотить этот мир в одну непобедимую, всесокрушающую силу — вот вся наша организация, конспирация, задача».
Данный абзац будто прямо списан из политической программу нашего «героя». Ведь именно он страстно желал объявить о наступлении коммунизма, уничтожив социалистическую государственность, а для этого «страстно, полно, повсеместно и беспощадно» разрушать все, что не соответствует представлениям о «саблинском коммунизме».
Ну, а теперь закономерный вывод. Если «Катехизис революционера» сочинили зачинатели политического террора в России Нечаев и Ткачев, и в нем провозглашен моральный кодекс будущих террористов, а наш «герой» полностью соответствует данному «Катехизису», то кем же, в конце концов, является «романтик и демократ» Валерий Михайлович Саблин? Ответ однозначен – политическим террористом. А поэтому, я не вижу особой разницы между ним и боевиками Басаева, взявшим в заложники жителей Буденновска. Разница лишь в том, что Басаев захватил беременных женщин, а Саблин несмышленых мальчишек-матросов. Однако кровь у тех и у других была одного цвета и жизнь у всех была тоже только одна.
Х Х Х
Идет время и события, казалось бы, когда-то очень близкого 1975 года давно стали историей. Все что происходило тогда, происходило уже в ином веке, в ином государстве и под другим флагом. Теперь мы можем рассматривать те неблизкие события уже через призму исторического процесса, который прошла за это время наша страна. А это значит, что мы имеем возможность взглянуть на историю «Сторожевого» более объективно.
Для чего, собственно говоря, я вообще написал эту книгу?
Прежде всего, для того, чтобы еще одной из надуманных легенд о нашем советском военно-морском флоте стало меньше. Для того чтобы, как можно объективней поведать об одном из самых драматических событий 70-х годов прошлого века, до сих пор вызывающем и споры, и непонимание. Для того чтобы страна узнала неизвестных героев, которые не побоялись вступить в схватку с вооруженными мятежниками, чтобы она узнала имена и тех, кто своим малодушием помог Саблину в осуществление его намерений.
Я постарался поминутно восстановить всю хронику событий 8-9 ноября 1975 года с тем, чтобы читатель мог почувствовать динамизм и драматизм той непростой ситуации.
Я попытался разобраться в том, к чему же на самом деле призывал страну Саблин, какую судьбу всем нам готовил, почему он стал таким, каким стал и что из этого в результате вышло.
Я попытался расследовать события 8 и 9 ноября 1975 года с точки зрения последующей судьбы нашей державы и нашел много неожиданных параллелей в планах Саблина с деятельностью будущих «демократов-перестройщиков», доказав, что это не могло являться случайным совпадением.
Разумеется, я понимаю, что и в моей работе есть определенные недостатки, ведь мною сделан всего лишь первый шаг в поиске правды о событиях, связанных с БПК «Сторожевой».
Пройдет время и новые историки напишут новые книги на эту тему. Россия обязана знать не только своих героев, но и своих антигероев, ибо, только очистившись от скверны в своей истории, мы сможем построить по-настоящему великую демократичную и непобедимую державу.
Москва-Домодедово 2012-2013 гг.
Огромное спасибо за помощь в создании книги адмиралу В.Е. Селиванову, капитану 1 ранга В.В. Олейникову, ветеранам ВМФ, Балтийского флота и моим сослуживцам по 118-й бригаде кораблей ОВР. Особая благодарность за предоставленные материалы Начальнику Управления регистрации и архивных фондов ФСБ РФ В.С. Христофорову, заместителю начальника архива ФСБ А.П. Черепкову и сотруднице архива Е.А. Кандаковой.