Владимир Макарычев. Мариупольский дворик. Часть первая.

Автор: Владимир Макарычев, 2023 год, г.Мариуполь

«Мир тяжелее войны».

Редьярд Киплинг «Бремя Белых»

Часть первая.

В рекламе на первое место ставят бренд компании, а в населенном пункте его название. Короткое и емкое. Привлекательнее, когда с интригой. Подобное случилось с Мариуполем. По одной из версий город назвали в честь Марии Федоровны, матери императора Николая Первого. По другой, в честь иконы Божьей матери Марии, которую греки привезли с собой из Крыма. В народном же сознании город — порт не связывается ни с Божьей матерью, ни с матерью царя-императора. «Маруполем» или «морем у поля» называли эту местность, издавна, приазовские племена.

1

Жизнь не одаривает подарками, а преподносит сюрпризы. В смутные времена, кажется, возможности появляются на каждом углу, выскакивая «как черти из табакерки». Именно стечение разных обстоятельств, главным из которых быть полезным Родине, привели шестидесятидвухлетнего Сергея Сергеевича Кряжева в строительную компанию. Одну из двадцати пяти, допущенных Минстроем России к ремонтно-восстановительным работам в сильно разрушенном войной Мариуполе.

Человеку не дано знать свое будущее. По этой причине действительность оказалась, вопреки ожиданиям, совсем другой, чем предполагалось. Данное обстоятельство лишь утвердило Кряжева в простой истине, что на прошлые заслуги надеяться не следует. Новым временам требуются собственные герои. Трудовой путь от разнорабочего, срочной службы в Советской Армии, институт, женитьба, карьера в транспортной отрасли. Размеренно, по плану, с оглядкой на общественное мнение, заботой о благополучии семьи в виде получения госквартиры и обучение детей за госсчет. Поставленные цели выполнены, другие на горизонте отсутствуют. Спецоперация оказалась для него способом начать следующую жизнь.  К тому же смена профессии дает дополнительную энергию, а новые работники часто добиваются больших результатов, чем  уставшие старожилы. Подобные измышления оправдывали поездку в зону риска.

Дорога из Москвы через Ростов — на — Дону до пограничного поста «Весело — Вознесенка» на границе с ДНР заняла около двенадцати часов. Оба пункта досмотра, российский и донецкий, прошли сравнительно быстро. Далее двигались по узкой таганрогской трассе до Новоазовска, километров десять, с черепашьей скоростью. Мешал встречный транспорт, мертво вставший в пяти километровой пробке, занимая встречную полосу. Среди тяжелых фур, неуклюжих зерновозов, высоких КАМАЗов с черными военными номерами мелькали юркие легковушки. Они, подобно льдинкам в ручейке, то прижимались к черным берегам, то отрывались от них увлекаемые быстрым течением. О фронтовой зоне предупреждали особые знаки на лобовых стеклах и дверях военных машин в виде букв V и Z. Вся эта зелено — серая масса, похожая на огромный хвост доисторического хищника, рычала и извивалась среди запорошенных снегом бескрайних полей Черноземья.

Совсем по — другому, с безразличием больного человека встречал израненный войной Мариуполь. На пустынных улицах взгляд цеплял изредка попадающие разрушенные частные домики. Восточный район оказался наименее пострадавшим.

Первые дни нового 2023 года выдались в здешних местах необычно холодными: ночью — 9, а днем — 4. Высокая влажность и морские ветра увеличивали градус холода. Вместе с тем отсутствие грязи являлось положительным результатом минусовой погоды.

Будущая работа находилась в середине малоэтажной застройки, в стороне от главной улицы Ордженикидзовского района «Проспекта «Победы». В двухэтажном двух флигельном здании с обширным двором. Бывший частный детсад и бизнес — центр, ранее принадлежавший украинским бизнесменам, легко вместил инженерные службы компании: складских работников, прораба, делопроизводителя — администратора, руководителя строительством и десятка два каменщиков — штукатуров, еще столько же водителей.

В другом крыле, основной подрядчик, развернувший полный штат стройки, от сметчиков и стройконтроля до прорабов. Второй этаж отдавался рабочим под общежитие.

Организация состояла генподрядчиком у госструктуры. Кроме своего штата работников, управляла еще двумя подрядными организациями. Субподрядчики, ласково называемые «субчиками», в свою очередь нанимали временных работников. Ими командовали «работорговцы», поставщики рабсилы. Структура походила на корневую систему гриба. Грибница состояла из множества связанных между собою нитей. Естественно, скрытую от посторонних глаз. Имеющую свои тайные договорники и особые отношения.

В оргдворе одиноко стоял, пофыркивая, на манер старой лошади, объемный желтый ящик. По сладко — синему дымку легко определялся автономный дизель — генератор, обеспечивающий электроэнергией двухэтажное здание. Об опасности иметь дело с чудо — техникой предупреждал знак в виде красного треугольника с черным разрядом молнии. Раньше на электрических столбах писали более убедительно, — «Не влезай. Убьет»!

Первый выход «на объекты» состоялся в этот же день в сопровождении инженера ПТО Тамары. Маленькой хрупкой женщины, одетой в безразмерную фирменную спецовку, делавшую ее похожей на игрушку — неваляшку.

Шли и осторожно молчали по обыкновению незнакомых людей. Припорошенная снежком Киевская, напоминала улицы Находки, окруженные раскидистыми деревьями, создающими эффект зеленого туннеля. Без листвы, под хмуро — серым зимним небом, казалось, прохожих засасывает огромная темная дыра. Обгоревшие остовы зданий грозно нависали, готовые обрушиться на их головы.

При заходе во двор на Проспекте Победы, неожиданно с лаем выскочила стая собак. Тамара натренированной рукой достала из объемного кармана безразмерной куртки кусочек хлеба. Помяв, легонько бросила в сторону стаи, успокаивая, — собатки, собатки, милые мои собатки, покушайте хлебцы, покушайте.

Пять разномастных животных, от болонки до овчарки, послушались и осторожно отошли в сторону, поочередно обнюхивая предложенную пищу, подействовавшую на них, как пароль на часового.

— Собачки с нашего двора и вас они не знают, — пояснила агрессию животных спутница, — мы их подкармливает, а они нас за это охраняют. Мы же вместе войну пережили, прятались в бомбоубежище, делили еду и воду.

Сергей Сергеевич, с 14 года бывая на Востоке Украины, замечал, что особенно тяжело воспринимали люди отсутствие питьевой воды. Словно читая мысли, женщина проинформировала, как бы на всякий случай, — воду из крана сырой не пейте, в пищу не употребляйте. Мы используем привозную. Продается в каждом магазине.

Сказанные с не поддельной искренностью слова не могли оставить равнодушным. На Сергея они подействовала, как совсем недавно на собак кусок хлеба, позволивший отличить своего от чужака.

Миновали узкий проход между домами. Открылся запорошенный снежком двор, похожий на небольшой парк, окруженный двумя трех и двух этажками.

За голые ветки деревьев и кончики кустов цеплялся снег, похожий на обрывки ваты. Казалось, начнись ветерок, упадут на землю белые комочки. Рука сама потянулась проверить их на прочность. Снег оказался сырым и рыхлым. Застрявшие между небом и землей снежинки чувствовали временное пристанище. Словно дожидаясь человеческого прикосновения, с легким шелестом поползли по веткам кустов вниз.  

Тамара с женской прозорливостью предупредила любопытство, — редко мороз достигает десяти градусов и держится, как видите, совсем не долго. Идет потепление и снег завтра — послезавтра совсем сойдет. При отсутствии тепла в квартирах, радости немного. Сначала, получается, нас войной травили, а сейчас — холодом.

Словно в оправдании ее слов, из соседнего подъезда вышли две женщины. Одна, пожилая одета в халат поверх осеннего пальто. Другая, лет пятидесяти, в облегающей налитое тело рабочей спецовке. Именно она, начальствующим голосом, обратилась к Тамаре, — очередного начальника привела? Толку от них! Не было тепла в квартирах, так и нет. Одни обещалки.

Женщина в затасканном халате похожая на грязноватую болонку, вертящуюся у ее ног, зло добавила, — за что на наши головы такие испытания? Оля, Президенту нужно писать!

Заметив нового человека, уже сдержанно, пригласила, — зайдете в мою квартиру. Разве можно жить при температуре в плюс пять градусов? Запустили же отопление, проработало не больше недели. Перед самыми морозами пропало электричество, котельная встала, а ваши работнички воду из системы не слили. Ночью мороз и вода в трубах замерзла. Вот что скажу, «герписовские строители», безрукие.

Не сразу сообразил, за что компанию «Гермес — Строй», наградили прозвищем в честь вируса, вызывающего лихорадку на губах. Хотя, «Гермес» и «Герпис» рифмуются. Правда, образы разные…

— Дома, где мы производим ремонт, городу не переданы, потому висят на нашем балансе и ответственности, — прокомментировала ситуацию скороговоркой Тамара.

— Вот — вот, — повысила на ее голос Ольга, словно на давнюю знакомую, — при такой работе никогда городу не передадите. То рабочих на объекте нет, то материала. Начинаешь спрашивать у рабочих, а им, оказывается, зарплату не выдают. Обращаемся к их прорабу Геннадию, а он матом в ответ. Вы, как вирус простуды, не только на губах, но и внутри нас сидите.

Похожая на немытую собачку женщина в домашнем халате, с удовольствием добавила «масла в огонь», — мешаем, видите ли, ему работать! Когда, наконец, поменяют размороженные радиаторы и пустят в дом тепло? Всем жаловались, осталось Президенту! Или телевизионщиков пригласить? Помнишь, Оль, как они нам помогли с уборкой мусора во дворе?

Инженер ПТО все это время кивала согласительно. Сиреневого цвета вязаная шапочка, единственный модный атрибут прошлой жизни, чуть сползла с ее головы. Показалась прядь красивых белых волос.

Поймав на себе любопытный взгляд, женщина поспешила спрятать их под шапкой. Позже узнал, что Тамара никогда на людях не снимала рабочей куртки и сиреневой шапчонки. Скрывала, зачем — то. Открыты разве руки, с накладными ногтями в цвет шапочки, похожие на две сардельки. Маникюр, являлся обязательным атрибутом мариуполек. Все, что осталось с мирного времени. Усмехнулся от пришедшего на память каламбура: человека узнают не по речам, по делам, а мариупольку по ноготкам.

Обстановка накалялась с подходом еще двух представителей соседних домов. Они двигались медленно, угрожающе с разных сторон. Так летят перегруженные боезапасом Ка-52. Очень низко над прибрежной полосой, в сторону фронта.   

За место «пулеметных очередей» посыпались те же жалобы на отсутствие в домах тепла, грубость рабочих.

Казалось внезапное нападение четырех жильцов, в отличие от дворовых собак, мирно не закончится. Обстановку неожиданно разрядила кошка, направившаяся из подъезда прямо в нашу сторону. Сытая и ухоженная, на правах хозяйки территории, демонстративно миновала спорящих. Остановилась в сторонке. Неожиданно требовательно пискнув, вернулась, начав ластиться об ногу Сергея.

Возбужденная компания постепенно успокаивалась.

— Мужчину почувствовала, — отшутилась Ольга, томно вздохнув, так, что тугие груди освободили из петельки пуговицу на куртке.  

— Хозяина, — засмеялся полный мужчина в такой же, как Ольга рабочей спецовке.  

— Игорь, старший соседнего сорок четвертного дома, — представился он, —  надеюсь, с вашим появлением, дела с ремонтом наладятся. На нас не обижайтесь. Жить мы хотим не как прежде, а лучше. Надеемся на Россию!

Примирившись, начали совместный осмотр. У старших домов в руках вдруг показались вязанки ключей от квартир, которыми они звенели, словно боевыми наградами.

Результаты осмотра привели в угнетающее состояние. На межэтажных площадках из полопавших радиаторов сочилась вода. Растекаясь по полу, замерзала, увеличивая наледь. Недавно поставленные пластиковые окна в квартирах, при отсутствии откосов, походили на расшатанные цингой зубы. Казалось, коснись, вылетят наружу. Везде обрезки монтажной пены, остатки цемента, песка и сваленные где попало демонтированные старые чугунные батареи. Неубранный после сантехников мусор, вперемежку с мебелью и вещами бывших жильцов, залезающий под воротник холодок создавали атмосферу тотального разгрома.

— Да, с этим бардаком нужно что — то делать, — высказал вслух свое возмущение, которое подхватила пэтэошница.

— Сергей Сергеевич, люди обозлены, никому не верят, — прошептала на ухо Тамара, то, что было видно без ее комментариев.

Выйдя из подъезда, столкнулись с грузным мужчиной без возраста, одетым в засаленную куртку и в войлочную шапочку, называемую любителями парилки «защитой лысины». Некогда белой, от ветхости и пыли, ставшей рыжей, по цвету его двух недельной щетины. Человек безуспешно пытался разжечь обломки веток, уложенных на дне шашлычницы.

— Житель двенадцатой квартиры, известный в Мариуполе психотерапевт, — представила старшая дома неряшливо одетого соседа.

«Комиссия» с нетерпением ожидала результатов усилий психотерапевта поджечь хворост. Первым не выдержал Игорь, старший подъезда соседнего 44 — го дома, протянув «поджигателю» обрывок газеты, сопровождая шуткой, —  Не научился Ванечкой, Иван Иванычем не научишься.

Скоро огонь весело побежал по бумаге. Сырые дровишки сначала задымили, затем принялись потрескивать оранжевыми искорками. Только тогда «психотерапевт» соизволил уделить внимание собравшейся возле него группе.

— Иван, — улыбнувшись, представился очередной обитатель дома 46, — приходите на чай, еще из довоенных запасов. Настоящий «Юньнань», со вкусом сливочного масла.

В подтверждении серьезности приглашения поставил на огонь огромный чайник, закопченный до ручки от частого использования на костре.

— На всех жильцов кипяток готовите, — непроизвольно вырвалось у Сергея от нахлынувшего чувства жалости к людям, готовящим пищу, как в древние времена.

 — Всех — то нас из 36 квартир, осталось трое. Я, Ольга, да «девушка в халате», под шестьдесят пять. Остальные, кто куда подевались, разбежались. Молодежь еще до войны уезжала за лучшей долей в Европу, Канаду. Работники там нужны, да и освоиться молодым проще, языки выучить заграничные. Чужим старикам нигде не рады, а на Родине, как известно, даже сахар сладше.

— Иван молодец, — вдруг похвалила соседа Ольга, — каждое утро по собственной инициативе прибирается у подъезда, подметает улицу вдоль дома на Проспекте.

Психотерапевт развел руками и поклонился в ее сторону, с чувством прокомментировав собственное поведение, — делая добро, не надейся на похвалу людскую. Она сама тебя найдет.

Перекрестившись, еще раз слегка поклонившись, проговорил, — Воистину, Боже!

Сергей Сергеевичу показалась не совсем искренней благодарность Ивана. Превосходство слышалось в его словах над людьми, возомнившими себя ответственными за сохранность чужого имущества. Самозванцами язык не поворачивался назвать. Видимо, ими движет мотив, но какой? Психотерапевт точно знал секрет! В тоже время по глазам Ольги, Игоря и Тамары, оказавшейся старшей своего двух подъездного домика, читалось униженное почтение к добродушному на первый взгляд человеку с рыжей щетиной.

2

Проспект «Перемоги», расположен на левом берегу речки Кальмиус. Протяженностью километров пять, от проспекта Свободы до старой проходной «Азовстали». Напоминает Гоголевский бульвар в Москве. Также посреди широкой улицы зеленая парковая зона. На перспективу, масштабно строили в советские годы новые города.

Дома вдоль проспекта, как правило, «сталинской» постройки: кирпичные, основательные, с высокими окнами и железно — шиферными крышами. Фасады в светло — желтых тонах под лучами южного солнца в окружении зеленых крон многочисленных деревьев совсем недавно делали этот район популярным местом летнего отдыха. Море с песчаным пляжем в пешей доступности. На много метров мелкое по коленку, а летом теплое, как парное молоко. Отчего является излюбленным местом купания малышни. Особенно удивительны облака, выведены тщательно, словно кистью земного художника.

Весной 2022 года город, особенно центр и левобережная его часть сильно пострадали в ходе двухмесячных боев. Дома выдержали удары мин, снарядов, бомб, но не смогли справиться с огнем. Пожары, подобно червякам в яблоке, опустошили внутренности многих зданий. Весь район выглядел «подгнившим», со следами копоти на стенах, обгоревшими внутренностями и черными пустотами бывших крыш.

В самом сердце проспекта находились два четырехэтажных многоквартирных дома желто — коричневой окраски. В первый, 46 — й попал через крышу украинский снаряд. Пробив ряд бетонных перекрытий, разорвался в подвале. Наиболее сильный ущерб нанесла мина, угодившая под основание дома, со стороны Владимирской улицы. Разворотило фундамент, образовав воронку шириной полтора метра на метр и глубиной около метра. Посередине дома, от земли до крыши, кривым шрамом протянулась опасная узкая трещина. Последствие взрывной волны, «качнувшей» часть дома.

Во втором, трехэтажном доме под номером 44, выгорело несколько верхних квартир. Огонь перекинулся на шиферную крышу, обвалив ее. Отчего, со стороны, дом походил на ободранного пса с перебитым позвоночником. Неряшливый, больной, требующий срочной врачебной помощи. Таковы последствия танкового обстрела по окнам третьего этажа, где прятались украинские снайперы.

Местные любят вспоминать, что строили дома пленные немцы в 1948 году, которые сами же и разрушили в сорок третьем.  Фашисты при отступлении сожгли около 60 % жилых домов и общественных зданий. Не меньше жилья уничтожено украинской армией весной 2022 года. Через 79 лет история повторилась в виде трагедии и фарса одновременно. Выявилась одна особенность: отступающие карали мариупольцев за свое поражение. Возможно причиной «нецивилизованных поступков» является зависть к горожанам, живущим в благодатном крае. Желание завладеть чужим часто приводит к жестокости и насилию. «Гнилью для костей» называл зависть иудейский царь Соломон.

С подобным явлением всем нам, без исключения, приходилось в жизни сталкиваться.

Через некоторое время снова наведался в «мариупольский дворик», проверить замену радиаторов, подключение домов к теплосети.

Олег Земченко, местный с «Азовстали», сколотил нештатную бригаду сантехников и сегодня грозился произвести запуск отопления на всех четырех домах «Проспекта Перемоги». Олег единственный, поддержавший Сергея Сергеевича, согласившийся выполнять аварийные работы с оплатой в будущем. Они не входили в его обязанности. Под честное слово.

Коренной мариуполец Земченко не мог знать о сомнениях, зародившихся в душе «москвича», после недельного присутствия в «городе у моря», о размытых полномочиях нового руководителя, о желание уехать обратно в столицу. Этот тридцатилетний мужчина, прошедший допросы с пристрастием в украинском фильтрационном лагере «на аэродроме», искренне поверил в Сергея Сергеевича, как представителю российского государства. Именно так, возвышенно. Дело в том, что другой альтернативы для него не существовало. Потому Олег первым в Филиале получил российский паспорт, искренне откликнулся на призыв помочь жителям.

Конечно, стройорганизация в ходе ремонтно-восстановительных работ обязана сама производить техническое обслуживание здания до момента  передачи городу. К сожалению, до последнего дня руководитель стройки Филиппов не хотел замечать очевидного, игнорируя должностные обязанности. В результате получили рукотворный конфликт.

Правильно сказано о героизме, который возникает не на пустом месте, а в результате преступной халатности. Когда одни исправляют ошибки других.

В этот раз во дворе трое старших и незнакомый молодой человек, нахохлившись, словно воробьи от холода, что — то заинтересованно обсуждали, сбившись в кружок. По их напряженным лицам, зябким перебиранием ног, чувствовалась враждебность.

— Так тепла и не дали, — первой пошла в атаку, с приближением Сергей Сергеевича старшая 46 — го Ольга.

— Грош — цена вашим обещаниям, — подхватила «девушка в халате», привыкшая подыгрывать авторитету, — герпес, он и есть герпес.

— Правильно! — показушно воскликнула коротконогая полная женщина в черной фуфайке, старшая дома на противоположной стороне двора, — толку от них не будет. Вот сейчас приедет мэр города, ему выскажем претензии.

— Хватит вам кудахтать, словно куры, — неожиданно встал на защиту строителей старший сорок четвертого, пожилой Игорь, — жалобы на них придут, им же исправлять. Лучше скажите, чем помочь? Возможно, Вам самим денег не дают, потому и не оплачиваете работникам. Часто нам жалуются. Верно, говорю?

Вступать в спор с жильцами последнее дело. Лучше, выслушать. Дать выговорятся. О том, что рабочие с перебоями получают зарплату, слышал от жильцов других домов. Удивительно, работники на работодателя не жаловались, предпочитая вступаться за себя местному населению. Возможно, боялись своего нанимателя, Ахмеда. Скрытная личность, ходившая с личным охранником, занимавшаяся поставкой трудовой силы.

— Тепла вторую неделю нет, люди устали ждать, — взял слово высокий молодой человек, назвавшийся начальником отдела ЖКХ администрации района, — пришлось, обратиться к руководству города. Может мэр на вашу компанию повлияет.

Сергей Сергеевич напрасно искал бригадира сантехников Земченко, единственного человека способного грамотно доложить обстановку с теплом.

На крыше, словно дятлы, трое узбеков стучали молотками по профнастилу. Изображали активность за всю строительную организацию.

Ольга перехватила тревожный взгляд Сергея, решив окончательно добить, — зима в разгаре, а крышу не можете закрыть!

Пришлось виновато опустить глаза на черную грязь под ногами, как жвачка, прилипающую к ботинкам. Наступило краткосрочное потепление, само по себе не влияющее на настроение разгневанных жильцов. Да и крыша, называемая тепловым контуром, не закрыта процентов на тридцать. Хорошо, перед морозами окна установили.

Как скоро выясниться, хвалить за окна поторопились.

Соответствующую оценку ходу работ дал прибывший первый заместитель мэра города. Сразу четыре черных джипа, друг за другом, закатились во двор. Первой вышла охрана, затем показался невысокий серьезный человек в ладно подогнанном темно — зеленом костюме без опознавательных знаков. Подобные носят спецназ ФСБ.

Из последней машины колобком к нему подкатился низкорослый полноватый мужчина в гражданской черной куртке. Пошептавшись, направились к ожидающим.

— Борисов, Дмитрий  Викторович, первый зам главы города, — представился руководитель, — а это Ваш начальник, глава района. Знакомы?

Старшие домов издали тревожный гул, сродни паровозу, выпускающему пар перед началом движения.

— Совершаем объезд, интересуемся состоянием тепла, жалоб к строителям, — осторожно, твердым тоном, проговорил прибывший начальник.

Сергей Сергеевичу стало ясно, что человек знает истинное состояние на данном участке. Не случайно к ним завернул в субботний день.

— Кто доложит?

Народ, только что суливший «кары небесные», упорно молчал. Было видно, что городской начальник изучил поведение старших домов. Знал, без команды на строителей не бросаются.

— Информирован, что тепла вторую неделю нет, — подогревал гнев жильцов, сталкивая их со строителями,  Борисов, — откуда же ему взяться? Тепловой контур закрыть не смогли: крышу не закончили, шесть окон не вставили, подъездные двери…

Борисов в городе третий месяц. Лет сорок, спортивный, уверенный в себе. Многое испытал, побывав частным строителем и мэром сибирского губернского города. Из семьи высокопоставленных прокурорских работников. Такие, подающие надежды, обязательно проходят партийно — выборную деятельность. Баллотировался в Госдуму, естественно от главной партии, но не набрал нужного количества голосов. Проигрыш умного человека не расстроил, а приобретенный опыт научил не доверять людям по причине их природной неблагодарности и корыстолюбия. Потому для упрочения власти «все средства хороши», а приобретение народной любви вредное и бесполезное занятие.

Он, как и Сергей Сергеевич, начинал в «освобожденных территориях» новый виток карьеры. Разве, что цели у них были разными. Первый рвался в высоту, а второй искал пользу на земле.

Пока перечислял очевидные недостатки, присутствующие незаметно окружили его и Сергей Сергеевича в полукольцо. Оттеснили в сторону, ставшую малозначимой фигуру главы района.

Пришел на память эпизод фильма «Золотой теленок», когда во время сеанса шахматной игры Шура Балаганов прошептал на ухо Остапу Бендеру, — «Нужно сматываться. Сейчас бить будут»!

Бить не били, но аншлаг, организованный городским начальником, удался. Самый болезненный урок получил от Борисова, затепло. При этом глава района, колобком откатился в сторону, удачно прикрывшись машиной. Знал безжалостный нрав начальника, готового «перешагнуть» рядом стоящего.

— Запуск отопления из автономной котельной, что во дворе, случился вчера вечером. Сегодня десять часов дня. Объясните, представители «Гермес — Строй», почему тепло остановилось на первом этаже?

Сергей Сергеевич, не будучи строителем, догадался ответить, не дожидаясь подошедшего бригадира аварийщиков, — воздух попал в систему.

—  Правильно. Ваши действия? —  хитровато ухмыльнувшись, экзаменовал зам мэра.

Очередь отвечать за Олегом. Почесав затылок, виновато объяснил, — забыли открыть задвижку на обратном трубопроводе.

 — Верно, — похвалил городской начальник, — если циркуляции нет, значит, сбрасываем воздух из верхних точек внутренней системы отопления. Так избавляемся от завоздушивания.Тетенька завхоз в детском саду знает эту прописную истину.

— Дмитрий Викторович, почему все внимание к 46 дому? В нашем, тридцать шестом, не меньше, а больше проблем. Тепла так же нет, а жильцов проживает в два раза больше. Шесть семей, против трех. Пойдемте, пойдемте, — затараторила скороговоркой, неизвестно откуда появившаяся, специалист ПТО Тамара.

Борисов словно ждал приглашения и с легкостью согласился лишь бы не слушать повторяющие жалобы старшей сорок шестого.

«Ольга сорок шесть», самая симпатичная из дворовых женщин. Продолжительная безмужняя жизнь сделала ее невозможной эгоисткой, считающей, что настоящих мужчин в мире не осталось. Хотя, наедине не прочь пококетничать, строить подведенные под самые ушки, глазки. Молодая пенсионерка, пыталась не раз пригласить Сергея Сергеевича на настоящий украинский борщ. С оговоркой, когда в доме подадут тепло. Толи интригует, толи шантажирует? Пойми этих женщин!

Под ногами Ольги крутится белая болонка, цветом волос своей хозяйки. Песик и смотрел ее глазами, выражая легкое презрение к окружающим. Залаял на Тамару, угождая своей покровительнице, за что получил благодарность в виде легкого поглаживания.

Пока шли за Тамарой, Сергей Сергеевич пытался объяснить Борисову причину двухнедельного отсутствия в домах тепла, — районная теплосеть отключила подачу горячей воды с автономной мини котельной, что установлена во дворе. Теплотрассу старую прорвало. Строителей же коммунальщики предупредить забыли. В результате, на десятиградусном морозе остывшая в батареях вода замерзла. Батареи полопались, жители остались без тепла, а строители в теплосеть вложились уже дважды. Никто им повторную работу и новые материалы компенсировать не собирается.

Борисов ответил по макиавеллевски, толкнув натренированной рукой боксера тяжелую подъездную дверь 36 дома, —  был знакомый, задающий на свои неудачи один и тот же вопрос: «как же так вышло, я же старался»? Нужно было всего лишь прогнозировать, планировать и организовывать предупредительную работу. Главное результат, остальное у меня не принимается.

Опытный инженер — строитель определил с первого взгляда причину неуклюжей деятельности «Гермес — Строя», — на всех объектам наблюдал собственников организаций, их личную заинтересованность в результате работ, а где ваши акционеры? Почему их нет в Мариуполе?

Что мог ответить наемный работник? О законах современного капитализма, которым подчинялся сам чиновник, когда прибыль превыше всего. О скудном авансе, выданном «Гермес — Строю» государственным заказчиком, не покрывающим удорожающие с каждым месяцем материалы. Не знает о единственной узкой дороге из Ростова в Мариуполь, где фуры стоят в пробках от пяти до десяти дней, срывая сроки строительства? Монополизм частных ростовских транспортников, совместно с торгашами из «МегаСтроев», установивших драконовские условия и цены. В результате, стоимость продуктов в Мариуполе выше, чем в Москве. Все знают, но «не выносят сор из избы». Причина в неверии государственным институтам. Вместо помощи, как обычно, получат репрессии, от которых придется откупаться или терять бизнес. Нелогичность в делах и поступках объясняется целесообразностью. Если российское государство мириться с данной обстановкой во время специальной военной операции, означает ту саму необходимую целесообразность. Возможно, узкие транспортные коридоры в «новые регионы» задуманы нашим Генштабом? Руководителям виднее, у них своя, в отличие от обывателя, целесообразность. С красным секретным штампом, а за попытку оспорить существующий порядок легко загреметь по статье про измену. Умный выбирает молчание, а провокатор призывает его быть неравнодушным. Кряжев пропустил вопрос чиновника, притворившись глухим. 

Поднимались по узкой лестнице, на второй этаж. Коридорная стена, с оголенной от штукатурки коричневой дранкой, казалась ребрами очищенной воблы. Возле ржавой железной двери, похожей на рыбьи жабры, копошилась Тамара. От волнения и холода пальцы не слушались, ключ не проворачивался в навесном замке. Ожидающие, от нетерпения увидеть богатства старшей дома, недовольно роптали.

Наконец, дверь открылась. Не сразу, словно в рассеивающемся утреннем тумане,  появились очертания картины, под которой уместно поставить подпись: «Хуже не придумаешь». Со стен свисали обрывки обоев, похожие на шесть линяющей собаки. Темно — синими кругами на потолке размазалась плесень. Межкомнатные двери, сорванные с петель, обнажали убогость центральной комнаты: горой свалена всевозможная одежда, стыдливо прикрытая грязными простынями. Импортная стенка, вещи, пол припорошены похожим на пепел, слоем известняковой пыли от осыпавшейся штукатурки.

 Минутную тишину, медицинской сиреной, прерывает вздох разочарования «Ольги-46», — да — а — а — а!

Не обращая внимания на отсутствие батарей отопления, оконных откосов, унитаза с ванной уверенно подошла к кровати.  Со знание дела скинула покрывало, спускающееся до самого пола. Дождавшись, когда пыль рассеется, пристав на одно колено заглянула под кровать. Хозяйка квартиры все это время наблюдала, не вмешиваясь в ее действия. Лицо Тамары будь — то обсыпали пеплом. Губы же посинели, слившись в цвете с пятнами потолочной плесени.

Страдая от унижения, маленькая женщина съежилась и отошла в самый темный угол комнаты,  что бы спрятать от злых людей заплаканные глаза.

Ее маневр не заметили. Все внимание было приковано к Ольге, продолжающей выискивать под кроватью важные улики, для понятных только ей доказательств.

Наконец, она нашла то, что искала. Всеобщему обозрению поочередно выставлялась кошачья миска с водой, сложенное квадратиком детское одеяльце, пластмассовые игрушки — погремушки.

На щеках любительницы «рытья в чужом белье» от усердия выступил нездоровый румянец, как признак удовлетворенности.

Ольга с шумом вытащила упакованный в коробку новенький радиатор, — вот для чего Тамарочка устроилась в «Герпес»! Запаслась батареями, а нас все завтраками кормит.

Народ, сгрудившийся в проеме комнаты, недовольно загудел, не обращая внимания на серого котенка с белым пятнышком над правым узким глазком. Сидел на белой коробке радиатора, съежившись, подобно негру, ожидающему самосуда куклуксклановцев.

«Суда Линча» не случилось. Тамара с бесстрашием самоубийцы, словно из огня, выхватила маленький серый комочек, бережно прижав к груди. С такой же решимостью вернулась в свой угол. В последнее место оставшейся собственности.  

Людей не волновала судьба животного. Они не желали проявлять жалости к соседке. Для них ситуация представлялась зрелищем, с обязательным трагическим концом. Что — то подобное происходило и с римлянами в Колизее, когда на их потеху власти бросали на арену к диким животным христиан.

Скорее всего, люди ведут жестоко в ответ на собственное унижение…

Гул возмущенных голосов нарастал с угрожающей тональностью.

Борисов умело предотвратил надвигающийся конфликт местных жителей за обладание материальных ценностей.

— Сергеич, — по — свойски обратился к Кряжеву, что бы все слышали, — Тамара ваша работница, отремонтировать ей квартиру считаю правильным. В первую очередь! В следующий мой приезд прошу начать работы. Лично проверю. Не мобилизуетесь, натравлю прокуратуру, отниму и передам добросовестным строителям все ваши объекты. Срок неделя.

Зам мэра, не прощаясь, стремительно покинул трудный «объект».

Когда народ разошелся, Сергей Сергеевич снова заглянул в Тамарину квартиру. Женщина стояла к нему спиной, время от времени вздрагивая. Так плачут брошенные и одинокие.

Почувствовав присутствие постороннего, обернулась, что бы давясь слезами высказать наболевшее, — радиаторы не воровала у компании, а купила на свои деньги. Посмотрите, магазинная квитанция.

Она протянула смятый чек, оказавшийся влажным, словно носовой платок, которым вытирали слезы.

Не получив взаимности, продолжила скороговоркой, — впервые обвинили в воровстве и кто! Человек, все годы украинизации проживший за счет воровства! Зайдите к ней в квартиру. У нас разрушено, жить нельзя, а у нее ничего не тронуто. Словно и не было здесь адских боев. Посмотрите, какой купол над своей квартирой на крыше построила, как византийский храм! Прошлая власть ей все позволяла, а почему? Зависели от нее многие, кормились. Не о рабочих я, а о начальниках городских. От нашего дворового участкового до районного прокурора. Заведующей столовой трудилась на «Азовстали». Получается ей и при российской власти все можно, а мне, работнице российской компании, запрещено! Не помнит добра эта Ольга! Ее великовозрастного сыночка прятала в этой самой квартире от призыва в украинскую армию. Ко мне военкомат не придет. Дочка у меня не прописана, а муж пропал. Вот и вся моя семья…

Тамара вытерла рукавом итээровской куртки последние слезинки. Стыдясь собственной откровенности, отвернулась к окну, за которым белыми хлопьями шел сырой снег.

— Тамара Владимировна, где же ваша семья? — спросил, в душе ругая себя за невнимательность. С неделю на новой работе, а биографию знал по одностраничному резюме.

Женщина долго молчала, уставившись в запыленное окно, с видом на грязную улицу. Надеяться на солнечную погоду сегодня и завтра не приходилось. По прогнозам пасмурно еще дня три — четыре.

Сергей Сергеевич невольно сравнил ее жизнь с хмурой погодой, на улице, в квартире. Нет здесь не комфорта, уюта, перспективы будущего.

Очень тихо, словно боясь спугнуть белочку, кормящую с руки, продолжила изливать душу, — инженер — проектировщик по диплому, донецкий строительный заканчивала. Родилась на Украине, а в Киеве не бывала. По Красной площади и Невскому проспекту гуляла. По Крещатику не пришлось. Вторая семья. С первым мужем развелись. Последнего потеряла этой весной. Вышел из бомбоубежища за водицей и не вернулся. Справки навожу, езжу по кладбищам, по больницам. Если нет свидетельства о смерти, сохраняется надежда. В плен его не могли взять. Кому нужен пятидесятилетний инвалид с больным сердцем! К тому времени бои за Азовсталь уже завершались. Дочка у нас с ним, Лина. Еще до войны с мужем уехали в Канаду. Английский знает, потому работает в банке. Хорошие деньги получает. Муж рабочий, строитель. Моему внуку семнадцать. Способный мальчик. Одна беда, высшее образование в Канаде получить слишком дорого. Раньше выкручивались, учились в украинских вузах дистанционно, получая европейский диплом. Сегодня для поступления на дистанционку необходимо лично прибыть в Киев, встать на учет в Военкомат. Не самоубийца, воевать не поедет. Родина у него другая. Канада хорошая страна для жизни, но не для меня. Была в гостях у дочери, скучно там. На работу после пятидесяти не берут. Молодежь нужна. Они неприхотливы, здоровы, покладисты и обучаемы. Для них льготные ипотеки, кредиты, возможности, а для меня пособие беженки. К чему такая жизнь! Здесь подруги, собственность, работа и самое лучшее в мире Азовское море. Знаете, как летом у нас здорово! Раньше со всей Украины ехали на отдых. У нас же названия даже крымских здравниц: Урзуф, Ялта. Детские санатории вдоль побережья. При президенте Ющенко олигархи в них вселились.

Тамара повернулась. Сергей Сергеевич увидел совсем другое лицо. Не затравленное, а воодушевленное, с легким румянцем на щеках. Раньше замечал скорую смену ее настроения, так проявляется неустойчивая психика. Чувствовал ее метание, безответность, одинокость и в тоже время удивительное упорство. Она подобно огню в печи горит медленно, но приоткроешь поддувало, заполыхает.

Словно угадывая его мысли, с детской прямотой, проговорила, — я скромная женщина, но тронь, запылаю.

— В Питере Вы были после освобождения города?

— Да, в июне, проходила курс психологической реабилитации.

По бесхитростному ответу разгадал причину эмоционального поведения «опаленной войной» женщины.

Время подходило к обеду. Сергей Сергеевич предложил сделать перерыв.

— Где же Вы обедайте? — обратился, как можно мягче, стараясь не обидеть. Мало ли чего подумает?

По — детски простой ответ, объяснил полную адекватность поведения, — в квартире не жить, не готовить не представляется возможным. Живу в общежитие, в комнате с тремя старушками. Хожу туда только на ужин и спать. На обед, стакан чая и бутерброд за рабочим столом.

Присела, что бы выпустить с груди проснувшегося котенка.

Извлекла из бездонного кармана куртки белый шарик, положила в миску. Котенок почувствовал запах хлеба, открыл глазки. Тамара следка подтолкнула его к миске. Он послушно шагнул к воде, с удовольствием лизнув сытный мякиш. 

На улице, заметив, как мужчина поднимает с земли маленькие носилочки, неожиданно вскрикнула, — не берите руками, это мама умершего в подвале ребеночка, сколотила! Примета нехорошая.

Обвел взглядом место предполагаемого захоронения. Даже бугорка не обнаружил. Женщина поняла жест, предупредительно подсказала, — могилу копали рядом с местом, где сейчас стоим, в нашем дворике, ближе к иве. Всюду грохот, стрельба, не до погоста. Потом могилку раскопали и тела вывезли на кладбище. Четверых здесь хоронили. Маму мою, женщину с четырнадцатилетней дочкой, что из квартиры пять. Она еще каждый вечер покойную Аллочку из музыкальной школы забирала. Здание сейчас отдали под общежитие, где временно проживаю. Что моя квартира по сравнению с жизнями тех людин! Сущая мелочь. У меня еще две квартиры: в центре и возле центрального городского пляжа. Машина, гараж, дача. Все разрушено, разграблено. Целую жизнь добро собирала и в один день все потеряла!

Душевное волнение передалось мужчине. Он старался избежать взгляда ее глаз. Чувствовал, зеркало души запотело от слез. Треснуло, столкнувшись с  несправедливостью. Лишилась всего: для кого человек строит и для чего живет. По сравнению с пережитым, жалкий радиатор под кроватью заваленной модной одеждой, не имел не значения, не цены. Но не о материальном ущербе расстраивалась. С потерей добра смирилась. Не смогла простить предательства соседки, с которой бок — обок   пережили ад весенних боев. Зависть близких людей оказалась больнее раны. Тамара испытывала чувство человека, теряющего под собой опору. Той твердыней, на которой удобно стоять, не нарушая равновесия, оказалась Вера в добро и справедливость. С  утратой Веры умирает любовь и приходит ненависть. Так начинается война.

Молча, рассуждая каждый о своем, дошли до частной столовки, которые только — только начали открываться.

Тамара с удовольствием приняла приглашение вместе отобедать.

За большой тарелкой наваристого горохового супа с мясом продолжили разговор, словно между давно знавшими друг — друга людьми. 

Сергей узнал о том самом бомбоубежище под трехэтажным домом на проспекте Победы, где пережидали бои жители «мариупольского дворика». Как спали на голых матрасах, готовили на кострах пищу, справляли в общее ведро естественные надобности и больше всего хотели пить, помыться в душе и читать. Все просто, требовалось снять напряжение. Люди друг от друга стали уставать по причине неспособности что — либо изменить. Книга, напротив, отвлекала от страшной реальности. Без мыслей, по инерции. Спроси Тамару о названии и авторе прочтенной в бомбоубежище книжки, не назовет. Точно также забылись некогда дружеские отношения, возникшие между людьми разных социальных положений и взглядом, объединенных общей бедой. В темном подвале люди сидели униженные страхом за собственную жизнь. Именно стремление остаться в живых временно их объединило. Прошла опасность, не сохранились прежние отношения. Выявилась общая особенность психики мариупольцев, не вспоминать тяжелые времена.

— Ольга, по старой привычке берет наглостью и пытается выслужиться перед любой властью. На ней написано большими буквами слово «ВЫГОДА». Хотя она не самая опасная. Есть скрытые агенты — эсбэушники, их приспешники, просто «ждуны», — интриговала странными намеками Тамара.

Наличие в оставленном городе подпольщиков — диверсантов, сторонников прежней власти  не вызывало сомнений. Подобное предостережение испытал на себе, пару дней назад, когда поленился поставить машину в узкий дворик частного дома, который снимал. Оставил машину на ночной улице. На следующее утро, в движении, вдруг отказали тормоза. Хорошо не успел разогнаться. Благодаря механической коробке передач затормозил пониженной скоростью.  Оказались надрезаны задние тормозные шланги.

Здоровая психика сопротивляется навязыванию чужого мнения, больная испытывает страх.  

— Тамара, в каждом встречном видеть врага неразумно. Пойми, врагами являются не сами люди, а их поступки.

— Почему же судят убийцу, а затем сажают в тюрьму? — женщина инстинктивно, словно извиняясь за сказанное, закрыла рот ладонью правой руки.

— «Судите не по словам его, а по делам» говорится в Библии. Судят в первую очередь поступки преступника, за которые он и наказывается.

Закончив обед, с неохотой вышли на холодную улицу. Позади уютное теплое помещение, с клеенчатыми скатертями и цветочками в горшочках на подоконниках. Тоскливое напоминание о двух самых простых ценностях мирной жизни: вкусной пищи и уюте.

Снег прекратился. Темные тучи, похожие на густой дым из печи от сырых дров, заволокли край неба. Они двигались хаотично: то наваливаясь друг на друга, то медленно расползались по сторонам. Гнетущее впечатление добавляли серого цвета трехэтажки, без единого живого огонька в белеющих новым пластиком окнах.

По пустынной улице колючий «азовец» гнал желтый полиэтиленовый пакет, похожий на сорванный флаг.

Грустный голос мариупольчанки дополнил безрадостную картину, — есть ли на свете такой суд, способный вынести приговор виновным в разрушении моего любимого города? Кто и когда понесет наказание за гибель мирных людей, за разъединенные семьи, за страдания нечеловеческие? За какие такие грехи нас наказывает Бог? Чем же я, маленький человек, старавшийся жить в согласии с людьми, праведно — виновата? Кто, назовите, меня так жестоко наказывает? Семьи уже не осталось, жить мне негде! Боже правый, за что?

3

На исправление замечаний первого зама мэра оставалось пять дней. На самом деле на указания городского чиновника можно и не реагировать. Договор то на ремонтно-восстановительные работы заключался не с мэрией, а структурой, созданной федеральным министерством. Она выдавала разрешение на строительство, контролировала и оплачивала сделанные работы. Именно таким образом предложил поступить руководитель «мариупольского Филиала» Александр Филиппов. Сорокапятилетний строитель, не оставивший в отделе кадров компании трудовой книжки. Сергей Сергеевич разгадал желание скрыть этапы трудового пути человека дважды разведенного, прожившего в Омске, а получившего высшее образование в Киеве, в котором никогда не бывал. Впрочем, соответствию компетенций занимаемой должности в компании не поинтересовались. Оказалось зря. Времена после 24 февраля 2022 года резко поменялись и Диплом с трезубцем уже не вызывал интернационального восторга. В тоже время Александр Филиппов своею улыбчивостью походил на телка, который сосет двух маток. Такой безобидный, ласковый, что не откажешь. Умел находить общий язык, не чураясь разделить съемную квартиру и бутылку водки с водителями. Запивал он, как оказалось, по мерке алкоголиков не долго, дня три — четыре.

Наблюдалась у него одна странность, сторонился местных жителей, но лез на глаза к начальству.

Именно с ним, как начальником самой стройки, Сергей Сергеевичу пришлось обсудить объем работ и попросить усилить сантехников дополнительными людьми. Не хотелось ударить лицом в грязь перед городской властью, да и жильцов не оставлять же без тепла. Хорошо еще функционировала городская электросеть, позволяющая отапливать квартиры электроприборами. Их также выдали жильцам во временное пользование. Тут началось! Прослышав о «благотворительной акции» жители близлежащих домов, вне зависимости от принадлежности к строителям, в субботний день заполнили оргдвор. Отношение к компании начинало потихоньку меняться. Люди, вчера ругавшиеся россиян за медленную работу, сегодня искренне их благодарили за проявленное милосердие и помощь. Старушка с трясущимися руками попросила одеяла, — я ведь сердечница, безродная, одинокая. Замерзаю. Для меня холод хуже голода.

Тамара, наклонившись к Сергею Сергеичу, предложила, — дайте ей одеяло, на складе месяц назад завезли партию.

Выдали одеяло под легкий шумок присутствующих на встрече жильцов. Такие встречи Сергей Сергеевич начал практиковать с целью налаживания обратной связи, информирования людей. Ответная реакция последовала незамедлительно. Через пятнадцать минут появилась соседка старушки, стройная худая женщина, похожая на балерину Майю Плисецкую. С порога «офиса», без приветствия, с обидой, — дайте и мне одеяло, я тоже мерзну!

«Руководитель Филиппов», с манерами вороватого непмановского чиновника, подал голос, — одеяла мы выдавать жителями не обязаны. Они их не вернут. На кого повесим недостачу? Я отказываюсь подписывать складскую накладную. Наше дело строить, а не жильцов обслуживать. Местная администрация ими должна заниматься.

В его словах звучало справедливое раздражение, в первую очередь, в адрес главы района. Этот глава, из местных, умело переводил стрелки от себя. Сергей Сергеевич по встрече в «мариупольском дворике» отметил такую особенность главы, не видя в том умышленных действий. Начальнику простительно, ему нужно выслужиться, остаться невиновным при любых обстоятельствах. Так за глаза и прозвал главу «Колобком». За умение уходить от неприятностей. Внешность совпадала: полненький, невысокий, с лоснящимся лицом.

Сергей увидел в сложившейся обстановке угрозу собственного авторитета. Идти на поводу «Руководителя Филиппова» будет расценено жителями и своими же работниками, как слабость. С таким определением в дальнейшем тяжело управлять Филипповым, подчиненными. Потеря авторитета руководителя отразиться на результатах стройки. С другой стороны, не подчинение Филиппову, автоматически означает конфронтацию с ним. По сути, при любом раскладе уже не получается дружного коллектива единомышленников, на который рассчитывал в начале поездки. Существует и третий вариант, позволяющий быстро распутать на пустом месте возникший конфликт. Завтра же покинуть Мариуполь, вернуться домой в Москву.

Решение пришло мгновенно, — выпишите накладную на мое имя.

Через минут тридцать закончив прием населения Серей вышел в оргдвор.

На влажном, от таявшего снега крыльце ожидала женщина похожая на балерину. На упругих ногах танцовщицы подошла, протянув сухую тонкую ладонь. В другой руке удерживала только что полученное одеяло. Этот важный трофей придавал ей уверенность. Было видно, как она выдавливает через силу слова благодарности, которые не планировала говорить в адрес российской компании.

Выходили за ворота вместе. Ноги вязли в оттаивающем черноземе, пачкая высокие берцы, не спасающие от всеобщей грязи. «Подскажу кладовщикам, что бы выписали резиновые сапоги», — принял за «руководителя Филиппова» очередное самостоятельное решение.

— Меня зовут Марина. Живу через дорогу. Во — первых, спасибо за внимание! Приятно, что появился человек, увидевший в нас людей. Во — вторых, знайте россиянин, не все здесь вам рады. Я в их числе. Вас обманывают и будут обманывать, потому что мы в оккупации, не свободны. Свободный человек не будет лгать.  Старушка, которой выдали одеяло, не какая не инсультница. С Ольгой, старшей 44 дома, вместе дела крутили. Одна передавала ей продукты из столовой «Азовстали», где работала заведующей, другая их продавала в собственном магазине. Обидно обоим, что дохода из — за войны лишились. Жадная эта баба Кристина, зимой снега не выпросишь. И не одинока. Внук и два сына воюют на стороне Украины. Нам рассказывает, что раненные они, Львовском госпитале лечатся. Грозится карами пророссийски настроенным жителям, ведет их запись, ждет возвращения прежней власти. С другой стороны, конечно, все мы люди. Помощь, а иногда доброе слово не помешает. Вы ей одеяльце, дверь новую поставили, а рядом моя квартира. Дверь взрывной волной выбило, по несущей стене трещина, грибок на потолке от того что ваши строители крышу не закрыли, окна установили безобразно. Из всех щелей дует. Придите, посмотрите сами.

Сергей видел все больше и больше приходящую в нервное возбуждение женщину. Ее красивое лицо с тонкими правильными чертами, вьющиеся черные с сединой волосы привлекали внимание. Сегодня черты увядающего лица обострились.

В ее словах чувствовал и правду о происходящем, и двойственную позицию самой Марины. Колеблющаяся, не на той и не на этой стороне. Не случайно заговорила о взаимосвязи свободы и неправды. Значит, при нем чувствует себя свободной. Почему откровенна с незнакомым москалем? Метод вербовки эсбушников? Пора прекращать домысливать, придумывать шпионскую историю. Принцип один, делать, как положено и пусть будет, что будет. Главное не запутаться в потоке информации. Не попасть под влияние услужливо «подставляющих лестницу», показывающих ложный путь. Буду делать супротив советам и логике местных традиций. Соратники появятся с первыми успехами. Обязательно, как свет и тепло при восходящем солнце.

— Марина, кому высказывали претензии и почему их не устраняют?

— Вашему руководителю филиала, каждый понедельник просителем иду, как на работу. Раньше слушал и обещал, а вчера сказал «мозги от всех вас у меня плавятся». Вызвал охранников, что бы меня выпроводили. Как это называется? Молчите! Отвечу. Называется рас — чело — вечивание.

— Не желаю Вас переубеждать, но и меня бесполезно сбить с пути. Покойный отец гордился «сталинской закалкой», так и я горжусь «советской». Россияне пришли к Вам не оккупантами, а добровольцами. Поймите! Добро — вольцами. Не за вашими квартирами и богатством, а за лучшей жизнью для своих близких и братьев — украинцев. Жаль, что показать на своем примере «лучшую жизнь» не можем. Мы у себя ее еще не построили. Моя, правда, на вашу правду. В знак доверия, уважения. Мы с украинцами один народ, потому строить «новую жизнь» будем вместе. Возможно, последний шанс остаться единым русским народом. Жаль, истину ищем не в мире, а в войне. Что ж, история человечества — не благотворительная организация, а борьба за выживание. Эх Вы, не понимаете, что Запад расчеловечивает, а мы русские, напротив, создаем систему защиты человека от несправедливости.

Женщина, зло усмехнувшись, перебила, — конечно, русские всегда за справедливость, только фамилии такой не встретишь. Нечего у вас не получиться! Слишком многих, так называемых братьев, Вы убили. Впрочем, я не националистка и не называю всех русских убийцами. Даже солдат так не называю. Судить будут их командиров, которые в Кремле и ниже. «Не то снег, что метёт, а то, что сверху идёт» подсказывает русская пословица. Филолог Вам говорит, молодой человек, а точнее преподаватель английского.

Перешли через дорогу, попав точно в такой же дворик, как на проспекте Победы. Один в один. Маринин дом в январе стоял с все еще недоделанной крышей и без тепла. При попытке сфотографировать двух работающих на крыше, на ломанном русском вперемежку с матом, получил угрозы разбить телефон.

Марина театрально развела руками, с удовольствием прокомментировав поведение рабочих, — с кем и о чем здесь возможно разговаривать?

Маринина тринадцатая квартира выделялась на подъездной площадке выпуклой железной дверью с огромной щелью. Женщина отворила ее со скрипом, — видите, даже на замок не закрываю, нет душек. Заходите — заходите.

Помещение назвать квартирой язык не поворачивался. Поперек стены проходит неровным зигзагом трещина. Потолок в кухне провис, как живот беременной женщины.

— Где же обедайте, готовите пищу?

— На кухне опасно, потолок вот — вот рухнет. На улице, возле крыльца видели шашлычницу?

Больше расспрашивать было не о чем. Совесть первой забила тревогу. Сергей покинул тринадцатую квартиру, дав слово вернуться.

Зимой темнеет рано. Насыщенный событиями рабочий день прошел также быстро, как наступил вечер. В частном домике, где снимал жилье, работала одна батарея, в кухне. С быстротой дипломированного сантехника определил неисправность в виде воздушной пробки. Провозился полтора часа, спуская воздух. Тепло пошло, но остался без ужина.

В полночь почувствовал холод. С трудом поднялся, обнаружив отсутствие электричества. Электрическая газовая печь естественно не работала. Пришлось укрыться под двумя одеялами и зимней курткой. Оказалось, в скрюченном положении лучше тепло сохраняется. Так и заснуть, наподобие зародыша в утробе матери, подогнув по себя ноги. Сергею снился сон, будь — то бы позвонили на мобильный телефон из самой Администрации российского Президента с просьбой написать служебную записку о методах работы с населением освобожденных территорий. Недолго думая приступил описание своего прибытия на границу. Президент и чиновники должны же знать правду! «Поселок Весело — Вознесенка, что рядом  с Таганрогом.  Через контрольно — пропускной пункт каждый день проходят сотни беженцев. В палаточном лагере их встречает сообщество «Неравнодушных» — так себя назвала группа волонтеров. Они делают все возможное, чтобы люди не чувствовали себя плохо. Беженцы прибывают из Украины на собственном транспорте, попутных автобусах с сумками и чемоданами. Словно жизнь запакована в эти самые чемоданы. Девушки волонтеры Яна Шаповалова и Марина Маргарян рассказывают, — «Мы видели ребёнка с осколочными ранениями. Он потерял маму и братиков. Мы видели старшего братика, который нёс на руках младшего. Старшему, три годика. Мы видели стариков с котами, взрослых с детьми, людей, оставшихся без дома. Мариуполь сегодня олицетворение на земле ада. Там страшно и унизительно человеку. А 8 лет под обстрелом жителям Луганска и Донбасса, не жутко жить! Для раздачи людям нам нужно: овощи, фрукты, крупы, сахар, средства гигиены. В день есть три волонтерские смены. В каждую из них в среднем работает по 20 человек. Большинство из них из Таганрога и Ростова — на — Дону. Но приезжают со всей России: из Санкт — Петербурга, Новосибирска, Красноярска, Ямала. У каждого из них своя мотивация. У кого — то там родственники, у кого — то уже был волонтерский опыт работы в Чрезвычайных Ситуациях, а кто — то просто не может остаться безучастным и у него откликающееся сердце. На таких людях и держится мир. Люди, которые приезжают с другой стороны госграницы, проходят долгую проверку, затем ждут автобусы, чтобы уехать в пункты временного размещения. Дети, кругом дети».

Запись прерывается. Потом Сергей дополняет волонтеров: «Как не вспомнить Достоевского Ф.М. и его рассуждениях о ребенке. Об обманутых надеждах. Ради светлого будущего дети переносят голод, холод, побои. Они еще не знают своей национальности, религии, президента. Имеют самые простые и чистые представления о мире. Но в Мариуполе и Донецке ребенок испытывает недетские страдания. У него не хватает воды, одежды, пищи. Сохранить ребенка — обязанность родителей. Но ребенок плачет, прижавшись к холодной стенке в каком — не будь подвале, и никто не вспоминает слова Федора Михайловича: «Даже одной слезинки ребенка не стоит весь мир …». В записке не хватало очень важного, конкретного. Такого, что бы привлекло внимание руководства страны. Допишу предложение о создании при каждом российском министерстве фонда обеспечения волонтеров, управления детского обучения и летнего отдыха детей сотрудников ведомств. Деньги на финансирование подобных мероприятий поступят из другого министерского фонда: «Фонда реквизированных средств ведомственных коррупционеров».

Рано утром поднял телефонный звонок. Время показывало шесть тридцать утра.  Спросонья не сразу понял звонящего, просившего сегодня быть на площади Победы у дома 44. Отойти быстро от сна помогла ледяная вода в прихожей, оставшаяся с вечера. Электричество не работало. Догадался включить газовую плиту и скипетить чайник, сготовить яичницу. Познал настоящую радость от горячей пищи в холодном доме. Она, подобно заведенному мотору, запустила кровь по венам, согревая каждую косточку замершего за ночь тела.

Обдумывая план на день, вспомнил о раннем подъеме. Оказалось, звонил «Колобок», предупреждая о встрече с проверяющими. Не удивился о сократившемся на целых два дня первоначальном времени приезда зама города.

Рабочее утро началось с дворика, на проспекте Победы.

Морозец снова крепчал, судя по колючему «азовцу», гоняющему пыльную поземку под самыми ногами редких прохожих. День обещал быть пасмурным. Поравнявшись с 46 — м почувствовал необъяснимую тревогу.

Пристально осмотрел песочного цвета фасад. В глаза бросались три занавешенные рваной пленкой окна на третьем и втором этажах. Руководитель Филиала обещал вставить пластик перед проверкой. Чем дольше вглядывался, тем больше возмущался бездеятельностью Филиппова: несколько метров крыши осталось не покрыто профнастилом, яму от разрыва снаряда возле правого угла засыпали землей, не забетонировав. Больше всего возмутил, словно специально оставленный неубранным строительный мусор.

Колючий ветер, сильными ударами футболиста раскидывал куски строительной пены и обрывки целлофана, по всему периметру дома и улицы. Часы показывали восемь двадцать, а рабочих не наблюдалось. Пришлось поставить ультиматум транспортникам и начальнику склада, которому подчинялись разнорабочие. До появления первого погрузчика с самосвалом вскрылась беда, покруче других недоделок. Обойдя дом, с целью зайти в подъезд для проверки работающих батарей, так и ахнул от неожиданности. Из — под стеклянной двери бывшего ювелирного магазина вырывался пар. Поначалу принял за дым. Первая мысль о поджоге в день проверки работ однозначно определяла заказной характер. Неужели диверсия!

Приблизившись, обнаружил с порога входной двери вытекающую горячую воду. Соприкасаясь с холодным воздухом, создавался пар, который и принял первоначально за дым.

 Осторожно переступил лужицу, поднялся на бетонное крыльцо, зашел в помещение. Весь пол оказался заполненным водой хлеставшей из труб под подоконниками. Вместо поставленных днями раньше новеньких батарей сияли пустоты. По рыжей куртке, которую носил единственный человек в компании, опознал бригадира сантехников Олега Земченко. Другие аварийщики отсутствовали. Пахло кислым карбидом, сырым мелом.

Олег обматывал сочившиеся водой трубы тряпками, пытаясь остановить вытекающую из системы воду.

— Олег, куда подевались радиаторы? — спросил Сергей.

Поразил равнодушный ответ, — их срезали.

— Как срезали?

— Ну как? Для того чтобы  украсть!

— Олег, кто мог сделать такое? Специально в мороз, пред сегодняшней проверкой?

Бригадир тяжело поднялся, машинально стряхивая воду, замочившую одежду с груди до ботинок. Сергей увидел запачканное маслом лицо и воспаленные глаза «пожарника вышедшего из огня».

— С семи утра вожусь, а батареи сняли часа в три — четыре утра. Позвонила Ольга, старшая дома. До пол шестого комендантский час, пропусков город еще не выдал, а городские аварийщики не приехали на вызов.

— Что же делать? Вижу, вода в системе не успела замерзнуть…

— Не успела, — подтвердил догадку Олег, —  систему отопления дома спас, но требуется время на постановку новых батарей в этом помещении, затем потратим время на заполнение системы водой. Хорошо запустим тепло завтра, к утру.

— Ускорить к часам одиннадцати дня возможно? — с надеждой получить положительный ответ спросил Сергей.

— Технологически исключено, — сдерживая раздражение, проговорил бригадир, — к тому же микро котельная, что во дворе, из — за маломощного насоса не справится. Давления маловато.

Увидев, поникший взгляд Сергей Сергеевича, попытался сгладить ситуацию, — Сергеич, не переживай, я подтвержу ЧП. Нет в этом нашей вины. Сделано специально, с целью провокации. Умело стравливают жильцов и Вас, россиян. Я даже предполагаю, кто?

Земченко внезапно замолчал, поняв, что сказал лишнее. Сергей, напротив, зацепился за недосказанное предположение, как за «спасительную соломинку» в море несчастья.

— Назови гадов? Ольга или кто — то другой, из жильцов дома?

Олег упорно молчал, наконец, желая успокоить разволновавшегося начальника, тихо проговорил, — не нам с вами Сергеич искать врагов, наше дело строить. Будет желание властей вскрыть подполье нациков, вскроют. Не лезьте в змеиное гнездо и меня туда не тащите. Целее будем.

— Помнишь, в школе читали про спартанских воинов предпочитающих погибнуть в бою стоя, чем жить на коленях? Подниматься на борьбу с подпольем Вам, мариупольцам. Иначе жизнь на коленях…

Олег слегка покраснел, в глазах появились озорные огоньки, — знаете, сегодня я не живу, а выживаю. Ради троих малолеток. Вырастить, выучить отцовская обязанность. Ради их будущего готов жить на коленях перед кем угодно. Умереть за чужие ценности не велика заслуга. Защищать свои идеалы, претерпеть и победить, сложнее, чем погибнуть. В прошлом я боксер, имел в Мариуполе свой клуб. Был авторитетен среди чиновников и бандитов. Так что бороться и победить в крови спортсмена. То бандит безрассудно идет на гибель. Кстати, в этом доме проживал известный нацик — азовец «Паук». Говорят, его убили, но страх жильцов даже пред мертвым, видимо остается. Иван, знаете такой культурный психотерапевт? Что по утрам метет по своей инициативе, бесплатно, тротуар возле дома на центральной улице Перемоги. Поговорите с ним, о его теории воскрешения из мертвых. Поймете мои опасения. Самое главное моя вера в семью, в том числе и в российскую власть. Быстро только кошки родятся.

Оба они осознавали трагические последствия ночного происшествия. Комиссия не будет искать диверсантов, она работает по законам мирного времени. Чиновникам не нужен конфликт. Комендантский час, военное положение, существование диверсантов и другие крайности, связанные с ведением боевых действий ими не принимались.

Вспомнился один из многочисленных комментариев на Ютубе, людей называющими себя политологами, о причинах теперешних событий, — «Запад давно готовил  противостояние Украины с Россией. Сначала купил интеллигенцию, потом организовали внешнее управление Украиной. Завели массу неправительственных организаций с финансированием. Похожее, происходило последние тридцать лет и в новой России. Стержень, вокруг которого все это крутится — потребительская психология, индивидуализм, власть денег над людьми».

Делиться догадками, неважно с кем, в последнее время не приветствовалось. «Как бы чего не вышло», — предупреждал издалека герой чеховского рассказа «Человек в футляре». В обстановке враждебности с самого начала пребывания в Мариуполе ощущал себя  Сергей. Не случайно сравнивал свою сегодняшнюю жизнь со спальней Беликова, «похожей на ящик».

Тем временем Олег сумел перекрыть воду. Пар, заполнивший помещение бывшего магазина, рассеялся.

За место одной беды, появилась вторая. Через полуоткрытую дверь с улицы вбежала Ольга. С голодной хваткой, подобно кусок хлеба со стола, схватила рукав рыжей куртки сантехника. Настойчиво потянув его к выходу, комментируя свои действия, — Олег, пошли скорее, приехали проверяющие!

Ольга умышленно игнорировала присутствие Сергея.

Напротив Ольгиного подъезда, стояла группа мужчин, одетых защитного цвета куртки. Были здесь раньше военные, снимали телевизионщики, но такой представительной делегации не видали. 

Всезнающая Ольга моментально внесла ясность, оборачиваясь к Сергею, угрожающе прошипев, — сейчас со всеми разберутся!

4

Филиппов, также вызванный утром главой района на «срочную Комиссию»,  спрятался в подъезде проверяемого дома. Он слышал о ночном происшествии, но в силу легкого характера предпочел не забивать голову «всякой там ерундой».  Поддержал его Иван, психотерапевт. Не раз и не два общался с этим человеком. Всегда находил у него поддержку моральную, а часто материальную. Сегодня Иван увидев в подъезде Филиппова, проявил обычное гостеприимство, — заходи Александр Николаевич, кофе угощу, чай китайский. Не дело тебе попадаться на глаза обозленному начальству. За ночное происшествие пускай ругают других. Пережди у меня, пока тучи рассеются. Новенький, Сергеевич, пускай почувствует полноту ответственности.

Иван легонько подтянул Филиппова за рукав в свою квартиру. Сноровисто налил из чайника в кружку элитного чая. Ловко достал из — под стола небольшой сверток, который заранее изготовил. Заботливо предупредив гостя, — заберешь, когда будет удобно. Вискарик из довоенных запасов. Ну — ну, не отказывайся! Здоровья ради, хорошему человеку.

Филиппов и не отказывался. С утра душил сушняк, после вчерашнего ужина с подрядчиком. Деловая сметка помогла состряпать очередное прибыльное дельце. Договорился, за наличку, сдавать самосвал и пару автовышек с корзинкой. Тысяч двести в месяц, неплохое пополнение к заработной плате. Тем более делиться не нужно, лишь бы собственники не прознали. Единственный, кто мог угрожать побочному заработку, новый зам генерального, прибывший следить за порядком. Психотерапевт Иван оказался прозорлив, подсказав верное решение. Отойти в сторонку, не мешать происходящему. Авось сломается Сергей Сергеевич от первой встречи с главным надзорным органом.

Тем временем Иван, бесшумно закрыв за собой дверь, направился в разведку.

Оказалось, с первым замом главы города прибыл донецкий прокурор. Данный факт насторожил Ивана, отчего пришлось удалиться от группы проверяющих на почтительное расстояние. Выбранный «пост» позволял наблюдать, но исключал слышимость. Хотя по жестам человека в однотонной зеленой одежде, вокруг которого образовали полукруг местные чиновники, понял, что ищут строительного начальника. Скоро, как он и предполагал, такой руководитель нашелся.

«Новенький», тем временем, неуверенной походкой поспешил к главному проверяющему.    

Представившись, Сергей поначалу выслушал обвинения потерпевшей стороны. Ольга завела старую пластинку о холоде, недоделанной крыше, заканчивая просьбой сменить строителей. Активно жестикулируя руками, дополняя сказанное немыми жестами. Кончики ее наманекюренных ноготков играли цветами радуги. Мариупольские женщины, несмотря на тяжелые бытовые условия, изо всех сил поддерживали женственность.Как — то удавалось им, при отсутствии  салонов красоты, парикмахерских и городских бань.

 Прокурор, пятидесятилетний мужчина со строгими спокойными глазами, доброжелательно принял Сергея. Несмотря на видимое добродушие, допрос обвиняемого начался по всем правилам процессуального Кодекса, где присутствовали плохой и хороший следователи. На роль плохого, по собственной инициативе, выдвинулся глава района. В ход пошел стандартный в таких случаях набор обвинений.

— Очень много жалоб в адрес этого строителя. Другие организации, со всей центральной России, находят общий язык с жильцами. На стройплощадках у них мусор, старших у рабочих нет, предоставлены сами себе. Отсюда пьянство на рабочем месте, продажа материалов на сторону. Вот и сегодняшний случай с прорывом системы тепла в доме, яркий пример низкого профессионализма. Что — то нужно делать с этим недобросовестным подрядчиком.

Сергей попытался объяснить ночное ЧеПе, но прокурор нетерпящим инакомыслия жестом руки остановил попытку к справедливости. Борисов, по инициативе которого прибыл республиканский прокурор, бросил в сторону Сергея многозначительный взгляд, предупреждающий вести сдержанно и покорно.  

Запамятовал Сергей вековую истину про правду, которая у каждого своя.

Прокурор в том же спокойно — самоуверенном тоне обратился к Сергею, — берем данный объект на прокурорский контроль. Замечания по крыше, не вставленным окнам, отсутствием тепла. Не справитесь, получите административное наказание.

Знал чем испугать. В России административка предполагает не только штраф, но и проблемы для развития бизнеса.

 — Чья надстройка над квартирой, — неожиданно спросил прокурор, указав на эпическое сооружение над третьим этажом, в виде церковного купола.

Ольга, слегка покраснев, стыдливо уронив взгляд на брэндовые прокурорские ботинки «Гарсинг», прошептала, — моя каминная комната.

Прокурор, как все командированные чиновники в новые территории, носил полувоенную одежду и обувь. Популярностью пользовались песочного цвета «сирийские» ботинки и темно — зеленые костюмы без опознавательных знаков, под спецназ ФСБ.

— Труба тоже ваша? — не подозревая об истинной мотивации владелицы мини — замка построенного над жилым четырех подъездным домом, спросил прокурор.

От опытного взгляда не могла укрыться нарушившие все нормы строительства конструкция обеспеченной горожанки. В Якутске, откуда недавно был переведен, за такой самострой хозяину пришлось бы выложить кругленькую сумму для задабривания многочисленных контролирующих чиновников. В данном случае не имел права трогать прежних собственников. На то получены соответствующие указания: не повторять ошибок крымской весны четырнадцатого года. Собственность священна и на освобожденной Украине.

Ольга, переводя внимание от архитектурной достопримечательности района, попросила, — пожалуйста, сделайте нам однотипные балконы. Они выходят на центральный проспект и портят общий вид. Знаем, что в плане работ их нет, но ради исключения. Вы все можете…

Женщина окинула кокетливо — смущенным взглядом донецкого прокурора. Для большей убедительности, добавив, — бабушка на третьем этаже живет, внук у нее инвалид, ветеран боев с украинской армией.

Прокурор, не моргнув глазом, выдал указания в адрес строителей, — сделайте, как просят жильцы и глава района. Бабушке, чей внук ветеран боевых действий, обязательно помогите! Срок неделя.

 — Смотрите у меня, — сурово добавил и для большей убедительности погрозил пальцем.

Потому, как Сергей ответил ему суровым взглядом, в котором читалась тревога и гнев за несправедливость, мирно так добавил, — ну за две недельки.

Не Сергей, не прокурор не знали, что бабушку давно в этой квартире никто не видел. Да и жива ли она? Внук, на самом деле инвалид, потерявший ногу еще в 2014 году воюя против донецких ополченцев, на стороне ВСУ. Он редко, но иногда наведывался во двор дома. Стерег, так сказать, наследство.

В России, при отлаженной системе прокурорского надзора, не было необходимости мягко разговаривать со строителями. Там «надзорный орган» выступал в роли ковбоя, набрасывающего аркан на шею быка. Здесь быки изображали послушных коров, что «волки, одевшиеся в овечьи шкуры». Да и городское начальство состояло из прошлых, еще украинских деятелей. Довериться и положиться на кого — либо, опасно. Новому прокурору приходилось вести себя крайне осмотрительно.

Очередной срок ввода кровли и тепла компанию вполне устраивал. Не нужно было снимать людей с других аварийных домов, где жители были бедны и не имели связей Ольги. По сути, прокурорская подзатылина пришлась вовремя и принесла больше пользы, чем вреда. Засуетились все службы, от подрядчика до простого каменщика.

Как назло, появилась новая проблема, что называется «на пустом месте». Саботаж с окнами в этом же самом злосчастном доме. О чем и состоялся разговор Сергея с подрядчиком, в присутствии Филиппова, начальника транспортного отдела и инженера ПТО Тамары.

Сергей уже разгадал манеру Филиппова пускать все на самотек. Он затягивал время, а когда наступал кризис, уходил в недельный запой. Приезжали из Москвы собственники и решали за него проблемы. Такая тактика, до поры, не давала сбоев.  

На встречу пригласили подрядчика, московского молдаванина Ивана Нордика. Человека с повадками бизнесмена — посредника.

— Почему не смонтированы шесть окон в «прокурорском доме»? Якобы собственник квартиры не позволяет. Возьмите с него расписку, что устраивают старые рамы, но разбитые стекла нужно все равно менять. Они нарушают тепловой контур всего дома.  Два месяца прошло, а расписки нет, рамы не застеклены. Из — за одной квартиры, страдают жильцы всего дома, — возмущенно доводил до подрядчика претензии Сергей.

Нордик в ответ невнятно что — то пробормотал.

В шестьдесят лет мужчина казался уставшим от жизни стариком. Опухшее лицо и желтые подглазины, предупреждали о его вредном характере. Подобный тип людей являлся гибридом советского человека с «дорогим россиянином» эпохи ельцинского рвачества.

— Он же в сговоре с собственником квартиры, — раздраженно выкрикнул начальник транспорта, в адрес Нордика, — живет в этой самой квартире!

Нордик снова невнятно пробормотал, но затем перешел на человеческий язык, — никогда мы не сдадим его. Не дом, а Бермудский треугольник! Сегодня, очередной раз неизвестные злоумышленники сняли шесть только что поставленных батарей на первом этаже, где ранее срезали радиаторы.

Руководители многозначительно переглянулись. Ситуация принимала не шуточный оборот и требовала обращения в полицию. О чем и спросили Нордика.

— В полицию обращался, заявление взяли, но искать не будут. У них от меня уже два десятка подобных обращений. То своруют электродрели, то цемент, кровельное железо.

— Не уходим от главного вопроса, — строго призвал Сергей, — по имеющейся информации собственник злополучной квартиры живет в Львове.

Дополнила информацию Тамара, — люди говорят, этот человек воюет против российской армии, а господин российский предприниматель Иван Нордик зачем — то подыгрывает ему. В результате жильцы обвиняют наших строителей в умышленном затягивании сдачи дома. От этого страдает имидж компании, да и сама российская власть.

— Настоящий саботаж! — с показным негодованием воскликнул, все это время молчавший, Филиппов, — за такое нужно в «Смерш» отдавать!

Обиженный подрядчик неожиданно представил, на его взгляд, неоспоримый аргумент собственной правоты, — посмотрите фото в телефоне.

На экране планшета появилось изображение мужчины с обвисшими казацкими усами, в одной руке синий паспорт с желтым трезубцем. В другой, заявление на украинской мове о категорическом запрете ремонта квартиры российскими строителями.

— Ну, что видали! — азартно воскликнул нерадивый строитель, для которого сам черт, если он собственник, называется братом.

— Подождите — подождите, — подозрительно вежливо проговорил начальник транспортного отдела Женя Каленик, коренной мариуполец, пострадавший от злодейства прежней власти.

— Приписочку в конце заявления требуется огласить, — еще более загадочно продолжал он.

Нордик попытался убрать планшет, но цепкая рука  Каленика, под ногти которой пускали иголки в пыточной камере, завладела электронным прибором.

Продолжил читать, — в заключении, «уважаемый» бандеровец, сообщает: «передайте моим соседям, скоро мы вернемся и всех ожидает шибеник». Виселица, значит.

— Ну, ты и Стецько! — обратился Женя к Нордику с обидным прозвищем, означающим русского Васю — недотепу. В его словах отсутствовала ненависть за прежние унижения, но память о них значилась в виде оливкового шрама, пересекающего морщинистый лоб в виде буквы Z. Метка, оставленная украми в наказание за русскую речь.

Тамара наклонилась к Сергею, прошептав, — этот дядя с усами отец «Паука», потому боятся его пошевельнуть.

Совещающие, словно присяжные перед сложным решением, прекратили диалог. Их молчаливая позиция могла говорить, как о страхе за свою жизнь, так и за сомнение в успех русских войск.

Первой прервала глухоту Тамара, — два с половиной месяца данный вопрос Александр Николаевич у нас не решается. Неправильно так поступать перед жителями, безответственно. Люди, не находят поддержки у руководства компании, готовят стихийный сход. Местная администрация Вас не планирует приглашать. Рассчитывают на плохую резолюцию с коллективной жалобой. Вот так.

По складывающейся традиции Филиппов уклонялся, а Сергей брал на себя ответственность. Сам себе задал вопрос: «Чем же я отличаюсь от  этого поколения»? Пришла догадка: они двуличны, мы совестливы. Значит, мы честнее. Вот и вся разница поколения собственников от коллективистов.

— Срок для остекленения  окон в злосчастной квартире, Александр Николаевич Вам для контроля, ровно неделя. Подрядчика предупреждаю официальным письмом о разрыве контракта на работы.

Сергей внимательно посмотрел на Филиппова, будь — то сомневаясь, все же проговорил, — письмо прямо сейчас подготовьте. С сегодняшнего дня проблемы будем называть своими именами, а саботажников давить. Напоминаю, мы в зоне военного конфликта, существует комендантский час. Действует Указ Президента России «О военном положении», где  определены ограничения ряда статей Трудового кодекса. Например, проведения собраний, митингов, обязательного выхода на работу и так далее.  

5

Этим же вечером, после окончания рабочего дня, Сергея срочно вызвали на совещание  в офис к Заказчику. Приехал большой московский начальник, которому требовалось увидеть своими глазами руководителей стройки, довести важную информацию.

Добираться до места возможно только автотранспортом, через весь город, в сторону Нахимовского проспекта. Водителей под рукой не оказалось, пришлось самому садиться за руль убитой «Нивы». Задний стоп и звуковой сигналы не работали, трещина на передних рессорах. Водительские права имелись, но не подумал наперед, не взял в Мариуполь. На всякий случай сделал их фото мобильником. Поверил пропаганде о мирной обстановке на освобожденных территориях. Той, что льется из телевизора в виде шоу — программ. Одним словом, к  собственной безопасности, отнесся безответственно. Наказание за невнимательность не заставило долго ждать.

Совещание затянулось до двадцати одного часа. Начальники ругали, как обычно, за отставание от графика работ. Отметили «позорный факт» постановки его компании «за место стройконтроля на прокурорский контроль». Критика носила жесткий, но справедливый характер.

На обратном пути, на кольце у скрытого за материей многострадального Драм — театра, остановил патрульный полицейский. Молоденький старшина потребовал документы. Вместо прав в паспорт вложил удостоверение «Ветерана боевых действий контртеррористической операции в Чеченской Республике». Война 2014 года, которую проходил «замполитом» разведроты бригады ГРУ.

Не сразу понял причину особого внимания к своей персоне. Подобные проверки обычно имели формальный характер. Ветеранское удостоверение срабатывало. В этот раз все пошло не так.

По лелейно — заискивающему тону, которым представился старшина — дэпээсник, сразу почувствовал опасность. Изучив внимательно документ, старшина Цабевский, узнав,  что перед ним строитель, резко изменил поначалу доброжелательное отношение.

 — Зарабатывать значит, к нам приехали, — ироническим тоном сообщил собственное отношение к российским строителям.  

— Ну — ну, —  продолжил Данила Цабевский, с угрожающей паузой, возвращая ветеранское удостоверение и карточку с должностью и местом работы Сергея, демонстративно покручивая, словно ключами от машины, его паспортом. Таким образом, призывая водителя совершить некие действия.

Не получив требуемого ответа, переключил внимание с документов на внешность самого водителя. Сергей пожалел, что одел сине — желтую куртку — спецовку с логотипом компании. Из бокового зеркала видел, как другой дэпээсник останавливал редкие машины, из которых выходили люди в военной форме. Старлей не проверяя документов, отпускал водителей, как старых знакомых.

— Будем оформляться, — спросил или озвучил собственное решение старшина.

Сергей предпринял последнюю попытку мирного решения.

— Отпустите, лейтенант, без оформления протокола. Поехал по служебной необходимости, к тому же город восстанавливаем. Вы сами, откуда родом?

— Местный, из Новоазовска, — с обидой, словно задели больную рану, ответил старшина. Продолжая вертеть чужим паспортом, пояснил, — вы за деньгами сюда приехали…

— Ошибаетесь, не за личной выгодой. Приехал добровольно. Свою войну я уже прошел, потому и показал удостоверение ветерана, надеясь на понимание. Все мы в одинаковых условиях сегодня работаем, граждане одной страны.

— Да нет, — ожесточив голос, отфутболил тезис о «единстве российского народа»  молоденький автоинспектор, — то война была не наша, а сейчас на нашей войне вы деньги зарабатываете. Будем оформлять протокол, изымать машину. Отправим на штраф стоянку. Если не подпишите протокол, найдем понятых. Они подпишут. Вы нарушили не одну, а целый ряд статей Кодекса административных правонарушений: езда без прав, без страховки, без оформления доверенности автотранспорта от организации на конкретного водителя. Штраф получите лично 500 рублей и организация, тысяч двадцать пять. Обжаловать, пожалуйста, через суд по месту происшествия.

Инспектор пригласил Сергея в полицейскую машину, где по рации начал консультироваться о форме заполнения протокола. В том разговоре с невидимым начальником усиленно намекал на принадлежность к строителям и упрямстве задержанного водителя, не признающего якобы вины.

Иногда мимо, не обращая внимания на две патрульные машины, на огромной скорости проносились черного цвета пикапы с желтыми надписями «Ахмад — Сила».

Сергей вдруг понял, что перед ним разыгрывается обыкновенный спектакль, цель которого выманить денег.

 Взятку, ни при каких обстоятельства, даже если его жизни будет угрожать опасность, решил не давать. Такое правило давно использовал, хотя приходилось за принципы и страдать. Не для того приехал добровольцем, что бы поощрять мздоимцев.

Историческим предназначением считал очередное вхождение Украины в состав России. Не демилитаризацию и денационализацию, нечто более важное, без чего Россия не выживет в кольце врагов. Одна она остается в этой битве добра и зла. Именно уверенность в особом своем предназначении «в войне миров» помогала сегодня сохранять стойкость, терпение, выдержку. Сергей совсем не чувствовал себя «сакральной жертвой» оболваненной ложными идеями. Сознательно терпел и сознательно готовился отстаивать собственное понимание справедливости. Просто в данный момент не сложилось, не пришло время.  Конечно, возмущался и в бессилии стирал друг о друга зубы.  Да так, что полицай с сочувствием предложил сигарету, как средство от зубной боли. Сергей не принял подачки, задавая сам себе безответные вопросы: «почему нельзя на месте устранить явное противоречие законов военного и мирного времени? Отнестись  по человечески? Как объяснить представителю власти о вредном заявлении «об участии в не нашей войне», почему соотечественник получивший власть дистанцируется от собственной страны, куда подевалась общность русская, православная, доброта и забота о ближнем?

Цабевскому через сорок минут надоела игра в кошки мышки. Приступил к оформлению протокола, как в адрес организации, так и водителю. Штраф выписал по максимуму, словно в отместку за несговорчивость. Потом Сергею скажут собственники: «лучше бы вложил в паспорт пятихатку, так всегда и делается».

Сергей позвонил охраннику, который часов в одиннадцать ночи забрал его и злосчастную «Ниву». Пришлось лишь сжать крепко зубы, до боли в скулах, но вытерпеть унижение от представителя «правопорядка». Возвращая протокол и паспорт, старшина внезапно открылся, — мариупольский полицейский я, в Украине служил. Перед тем, как приняли обратно на работу в новую полицию, месяц отсидел у донецких мгэбэшников на фильтрации. После такой «школы» нет у меня любви к вам россияне.

В эту ночь Сергею снился странный сон. Белая и маленькая, похожа на старушку, деревенская церковь на берегу лесной речки. Тишина и спокойствие. Неожиданно подул сильный ветер и церквушка начала заваливаться на правый бок. Как рушатся прежде крепкие храмы, наблюдал один раз в жизни. Колокольня неожиданно завалилась на бок. Может фундамент подмыли поверхностные воды, чугунная стяжка истлела? Прихожане пользовались храмом, молились, верили в чудо, просили у Бога защиты от людей же, но не позаботилось о сохранности здания. Между тем белоснежная церковь продолжала заваливаться, все ближе приближаясь куполами к земле. Неожиданно, появился молодой человек в зеленого цвета полувоенной одежде. Его белые волосы трепал ветер старающийся уронить каменную башню. Мужчина руками попытался замедлить падение огромного сооружения. Почувствовав, что не справляется с дьявольской силой, заваливающей Божий храм, подставил плечо. Удивительно, падение остановилось.   Спаситель остался стоять, удерживая каменный дом, ожидая людской поддержки. Силы его постепенно ослабевали, а помощь все не приходила.

В народе говорят: «пришла беда, открывай ворота».  

Утром, всегда пунктуальная Тамара, не появилась на работе. На звонки не отвечала. Наблюдая за беспокойством начальника, помощница Карина с грустными глазами царевны Несмиянны, предложила сходить к ней на квартиру.

Погода выдалась сухая и солнечная. Однако климатические особенности Приазовья отличались непостоянством.  К обеду, все могло измениться. Земля быстро прогревалась и наступала вязкая слякоть.

Большая стая крупных мариупольских ворон кружилась над крышей Тамариного дома. Черных клювастых птиц, в отличие от бездомных собак, нельзя приручить. Небо дает им свободу, а земля пищу. Встревоженное воронье карканье, вперемежку с лаем дворовых псов, не могло не насторожить. Как только зашли во двор, птицы и животные успокоились.

Возле сорок четвертого дома маячила одинокая фигура Ивана. Он по обыкновению вышел поутру подметать улицу.

Зашли в подъезд. Легко пробежали короткий лестничный пролет по мягким подгнившим ступенькам. Отколовшаяся от стены штукатурка в некоторых местах обнажила коричневые ребра деревянной обрешетки. Дверь Тамариной квартиры полуоткрыта. Попытку Сергея войти, остановил грубый оклик Карины.

Всегда выдержанная и скромная, эта женщина сегодня удивила резкостью, с которой выкрикнула предупреждение об опасности.

Сергей первым делом осмотрел пространство под ногами, пытаясь обнаружить растяжку от гранаты.

Кроме крошки от осыпающейся со стены и потолка штукатурки нечего необычно не увидел. Разве у нижней кромки квартирной двери несколько свернутых светлых капелек, похожих по цвету на ртуть из разбившегося градусника. Однажды, в далеком детстве, из любопытства, разбил стеклянную колбочку. Свинцовая капля не как не хотела разделяться, перекатываться. Хорошо не потрогал ее рукой. Вскоре получив нагоняй от родителей, хорошо усвоил, что жизни может угрожать с виду безобидная дождинка, называемая ядом.

Не обнаружив ничего подозрительного, вопросительно посмотрел на Карину. Пышные черные волосы и смуглая кожа, тонкие черты красивого лица придавали этой женщине особый южный колорит. Словно рука ребенка водила по бумаге разноцветными красками, так много в ней было намешано разной крови. Получилось ярко и сочно. Она считала себя гречанкой.

Лицо женщины побледнело, а вечно печальные глаза затянула мутная пелена страха. Сергей проследил ее взгляд, остановившись на стальном проводке над дверью. Тонком, как гитарная струна, заканчивающим полукругом. Чуть ниже удавки, на деревянной обшивке квартирной двери, белели четыре маленьких гвоздика. Чья — то расчетливая рука старательно забила их в форме креста. Под гвоздями выступали две полоски влажных подтеков темно — красного цвета. У самого порога два ручейка сливались в один, оставляя на деревянном полу несколько капель, которые Сергей и принял за ртуть.

— Похоже на послание темных сил, — постарался в шутку перевести увиденное. Спохватившись, добавил, — где же Тамара?

Осторожно, боясь спугнуть нарождающееся чудо, прошли в квартиру.

Обстановка с прошлого посещения не сколько не поменялась. Те же не оштукатуренные откосы на окнах, сваленные в углу вещи. Строители, не смотря на обещание Филиппова, здесь не появились.  

Тем временем Карина заглянув под кровать, ласково позвала, — киса — киса.

В ответ могильная тишина.

— Тамара совсем недавно ушла, судя по горячему чайнику, — определила хозяйственная женщина. Помолчав, с опаской продолжила, — похоже, здесь случилось плохое событие. Судя по не запертой двери, она не могла далеко уйти. Давайте посмотрим на улице.

На другой стороне двора все также в одиночестве дворником работал Иван. Заметив Сергея с Кариной, указал концом метлы в сторону гаражей. Его подсказка привела к месту поиска. У гаражей, прямо за кучей строительного мусора, в пузырящейся строительной куртке и неизменной сиреневой шапочке, стояла Тамара.

Она неспешно обернулась, вызывающе посмотрев на Сергея. Не получив желаемого ответа, тихо спросила, — за что они меня так наказали?

Не слезинки, не отчаяния, не злобы не увидел в ее глазах. Они помутнели, потеряли резкость, но не теплоту. Оставалась влажность утреннего тумана, обещающего рассеяться с первыми лучами солнца.

В узком проходе, между гаражами, возвышался еле заметный холмик из свежей земли. Разбитая горем женщина, разговаривая сама с собой, произнесла с укором, — мало что повесили, как Иисуса Христа распяли.

Так говорят люди, обвиненные в преступлениях, которые не совершили. С надеждой на справедливый приговор.

Подобно голосу под куполом храма, раздался пророческий ответ Карины неизвестным убийцам Тамариного котенка, — «Наиважнейшею приметою хохлятского народа есть его садистская жестокость».

Вечером, по интернету, узнал, что обвинительные слова, сказанные Кариной, принадлежат великому русскому реалисту Максиму Горькому.