В городок районного масштаба блага цивилизации пришли не сразу. Да и сейчас, пожалуй ещё идут и идут. Плохо это, или хорошо — вопрос спорный. Дома почти сплошь частные или деревянные бараки, даже в каменных двухэтажных на центральной улице Ленина в 1960-х годах никаких удобств: ванн, душа и санузла в помине не было. И горожане ходили мыться в баню, расположенную на берегу Лютоги. Она и сейчас там стоит и к ней не зарастает народная тропа.
Хорошее это дело — баня. Любили её в древнем Риме и на Востоке, любили и в Аниве. А как не любить? Мыться то где-то надо. Сашке придётся ещё побывать и в банях на общественных мочалах, и в турецких, и римских, финских саунах, купальнях царицы Семирамиды и пр., но от бани Анивской унаследовал он особые впечатления.
Ходили в это чистилище семьёй, как правило раз в неделю — по выходным. Само это занятие очищало не только тело, но и душу от разного груза. Не помнит уж Сашка сколько стоил билет, но не дорого. Раздевались в раздевалке, оставляя вещи в шкафчиках, которые не закрывались: воровства никакого не было — приглядывали банщики. Шли в моечный зал, где стояли бетонные широкие скамьи, на которых разместится могли человека четыре, по два с разных сторон. Разбирали тазики оцинкованные и отправлялись за водой к кранам. Никаких душей не было. Обливались водой и шли в парную. А там уж пар — не продохнуть, шум от вырывающейся струи раскалённого пара бил по ушам. Раскрасневшиеся смельчаки забирались на самый верх деревянного крыльца и стегали себя пахучими берёзовыми вениками. Веники предварительно замачивали в горячей воде и они становились мягкими. Иногда распластывались на крыльце и просили постегать себя. Долгого сидения там выдержать бывало невозможно и некоторых не в меру ретивых просто выносили в раздевалку с потерей сознания. Тогда из аптечки доставался нашатырь и не в меру ретивые банепочитатели приходили в себя. После парной, народ обклеенный листвой, с красными сосудами-прожилками некоторое время отсиживался в раздевалке и отправлялся на второй, а то и третий заход. Процедуры- то все полезные, с потом выходят соли и шлаки, но за своим состоянием надо следить.
В городе Аниве не было театров, кафе, где принято общаться. Был, правда ресторан с одноимённым названием, но туда не всякий был вхож. Поэтому в таких местах, как баня, магазин, народ любил пообщаться. После омовения, приодевшись во всё чистое, становились в очередь за кружечкой пивка в буфете, что располагался справа от входа.
В зале ожидания были скамьи со спинками, на них распаренный народ и проводил время, обсыхал, переводил дух. Звучали шутки-прибаутки, разговоры. Сашку, по молодости лет, отчим угощал лимонадом. Какой хороший лимонад делал городской пищекомбинат!
Он стоял как раз напротив самой бани. Как-то школьников повели в него на экскурсию и угощали этими напитками вволю. На комбинате увидели автоматическую линию по разливу и укупорке бутылок. Помнится и фирменный их напиток «Горный воздух»- по названию известной Сахалинской турбазы. Потом водили и на Анивский хлебокомбинат, где так же потчевали задаром. Интересно было видеть весь процесс выпечки, начиная от замеса теста в чанах и заканчивая огромными печами и лотками с кирпичиками душистых горячих буханок хлеба. Мудры были школьные руководители такое творя и приучая детвору к труду и производству.
С Анивской баней связана у Сашки одна незабываемая история. В бане было 2 отделения: слева — женское, справа- мужское. Но как-то случился в женском ремонт и его закрыли. Конечно мыться прекрасная половина человечества не перестала. Установили: день женский, день мужской. И все стали мыться в мужском по очереди. Топали как-то зимой Сашка и его друг Толя, после занятий в кружке, мимо бани и родилась у Сашки, до сих пор неравнодушному к прекрасному, озорная мысль посмотреть на местных красавиц. Почему такое раньше-то не произошло? Может потому, что женское находилось у дороги, могли и забрать смельчаков в кутузку. А может, взросление уже сказывалось. Где же ты тогда всё это мог увидеть? Интернет ещё не придумали, в кино самым смелым были только поцелуи, а журнальные страницы показывали девушек в купальниках. Видеосалоны открылись двадцать лет спустя и официально утверждали что в СССР секса нет. Ага, секса нет, о откуда дети берутся?
Так вот, в Аниве как не было, так и нет ни нимф, ни кариотид на фасадах домов, ни парков с мраморными Венерами — всего того , что в избытке увидишь не только в наших столицах- городах провинциальных. Даже советской девушки с веслом гипсовой не было, потому, что парков , скверов и спортивных стадионов и баз ещё не завели. Поэтому тема эта интересовала, как всякий запретный плод. Пуританское воспитание, как и вседозволенность имеют свои минусы. Навязанная загнивающим западом ЛГБТ повестка, смена полов в детском возрасте, как всякая бесовщина, наглосаксов и погубит. Вспоминается замечательный фильм, снятый Станиславам Ростоцким по сценарию Бориса Васильева » А зори здесь тихие». Видим мы в этой же бане красоту женскую, прекрасное юное тело, которым восхищались во все времена и до античности, и более поздние.
И что, стали мы от этого хуже? Отнюдь. Может и поэтому Сашкиным любимым художником стал импрессионист Огюст Ренуар, писавший обнажённых красавиц до самой своей смерти, когда уже и кисть не мог держать, её привязывали к руке. Открытки, дорогие парагвайские марки, книги, буклеты с работами мастера он бережно хранит и даже сам ему пробовал подражать.
В общем, Толян помялся, помялся и согласился дерзнуть. Сиганули друзья чрез заборчик заметённый, уставились в окно. Ничего не видно: все нижние стёкла предусмотрительно закрашены белой краской. Увидели будку какую-то высокую, как раз напротив окошка, забрались на неё. Повезло не очень, окна — то были замёрзшие, да запотевшие.Но нашлось местечко, где все их усилия были вознаграждены. Дородные красавицы предстали пред ними в чём мать их родила, то есть совсем без ничего.
Всё у них оказалось такое же, как в учебнике «Биология» для 7 класса нарисовано. Автору вспоминается подтрунивание над собой его старого знакомого — Президента «Русского клуба в Токио» Михаила Мозжечкова. Помятуя об узкоглазости и прищуре японцев, он предполагал, что могут быть неожиданности. Но, когда познакомился с японскими девушками и, даже женился на японке, завёл семью и детей — убедился, что всё у них такое же, как и европейцев: вдоль, а не поперёк.
Немое это кино, конечно, будило юное воображение и они принялись показывать друг-другу самых раскрасавиц. Как вдруг, на самом интересном месте представления, послышался какой-то хруст ,а из-за угла будки нарисовался большой валенок.
Наших смотрителей при этом с крыши как ветром сдуло, не сговариваясь, сиганули они в сугроб и помчались без оглядки на реку Лютогу. Лишь отбежав с пол километра, свалились в снег и перевели дух: погони не было. Тут-то они и рассмеялись от души.
Вопрос, как видно, интересовал не только их. Конечно, немного стыдно за озорство и поведение не в духе морального кодекса строителя коммунизма. Но, что было, то было.
Никаких пагубных последствий эта история не имела и ничего подобного с оболтусами нашими боле не случалось.
У ветеранов секса существует поговорка, что последнее его прибежище-работа — мойщик в женской бане. И шуток на эту тему немало. Автору помнится анекдот от незабвенного Юрия Никулина, опубликованный в журнале «Огонёк»:
«Встречаются два генерала пенсионера.
— Помнишь, Коля, как нам в первую мировую войну в окопах давали такие таблетки, чтобы мы о бабах не думали?
— Ну как же, помню, помню.
— Так знаешь, только сейчас стали действовать».
С самим Юрием Владимировичем Сашка увиделся в Симферопольском цирке, перед самым Новым 1971 годом. Имел смелость постучаться в его гримёрку. Наградой ему стали автограф великого артиста и несколько минут общения. Открытка с фото, где наш герой распевает песенку про зайцев — его бесценная реликвия. Артист достал невиданный по тем временам фломастер, спросил как зовут написал: «На память», быстрым движением черкнул свой профиль, добавил «цирк 28.12.1971» и расписался.
Бог, читатель, создал человека, по образу и подобию Божию. И этим всё сказано. Красота, которая спасает и спасёт мир — божественна!
Не погрешу против истины, когда скажу, что со времён Адама и Евы, женщина привлекала к себе внимание мужчины. Уж как они потом себя подавали и украшали для этого известно. И всё это хорошо, иначе иссякнет род человеческий. Смею предположить также, что и улица эта с двухсторонним движением: не избавлен муж, мужчина от женского интереса.
Заключим, подражая древнему Лафонтену, позднему Крылову и близкому нам Михалкову, Сергею, конечно — мораль сей басни такова: коль хочешь съесть запретного плода — будь осторожнее всегда.
